Исмаилов смотрит на меня. Разглядывает мое лицо в свете дня, и я, не сдержавшись, отворачиваюсь, пряча нос в шевелюре мальчика.
— Вика… Вика… Вика, да, поживет пока тут, — кивает Карим.
Я перевожу на него взгляд и поднимаю бровь. Серьезно? Вот так решил ответить?
Приезжает доктор, дает рекомендации; я выслушиваю все очень внимательно, потому что понимаю: ухаживать за мальчиком мне. Температура падает, Эмир чувствует себя лучше. Мы выходим на улицу, и он показывает мне свои любимые места для игр. Катаемся на качелях, болтаем.
Мальчик оказывается очень любознательным, пытливым, умным.
Возвращается температура. И снова диван — лекарство — объятия. Эмир засыпает у меня на руках, и я перекладываю его на на подушки, набрасываю покрывало, глажу по голове.
Вот таким, спящим, когда не храбрится, он кажется вообще крохой. И я с щемящим сердцем остаюсь рядом и глажу сына любовницы мужа, притянутая к нему, как магнитом.
С усилием отрываю себя от Эмира и поднимаюсь на ноги.
Чувствую Карима. Он моей спиной. Стоит. Наблюдает.
Медленно оборачиваюсь. Да. Это он. Замер в дверном проеме и тяжелым взглядом следит за мной. Поправляю покрывало на Эмире и тихо выхожу из гостиной, иду на кухню.
Ставлю себе чайник, лишь бы занять руки.
— У тебя когда-то были дети? — спрашивает Карим, и я дергаюсь от этого вопроса.
Как хлыстом по обнаженной коже.
Все слова, которые я знаю, застревают в горле. Я замираю спиной к мужчине, упираясь в столешницу. Сжимаю ее пальцами практически до боли. Зубы сцеплены и в любой момент готовы превратиться в крошку.
— Вы не имеете права задавать мне такого рода вопросы, — говорю ему.
— Не имею, — устало соглашается он. — Тем не менее ты ответила на него.
Резко разворачиваюсь. Карим стоит рядом с дверью, не приближается ко мне. Просто испытывает взглядом.
— Где твой жених, Вика? — спрашивает устало.
— Мы поссорились, я же говорила.
Он что, намерен следить за мной?! Черт! Нельзя допустить, чтобы он увидел Максима.
— Говорила, — кивает задумчиво. — Как его зовут? Фамилия, имя? — двигается на меня.
Я отхожу в сторону, дальше от него.
— Вас это не касается, Карим Дамирович, — говорю твердо. — И я прошу вас держать дистанцию со мной. Иначе я буду вынуждена покинуть ваш дом.
А я не могу себе этого позволить.
Исмаилов замирает и поднимает руки.
— Мне нужно завтра отлучиться, — перевожу разговор.
Карим хмурится.
— У меня завтра по графику выходной, — поясняю я. — Я понимаю, что Эмир болен, но мне нужно не более двух часов.
— Хорошо, — кивает Карим. — Ильшат отвезет….
— Нет! — прерываю резко. — Я сама.