Раньше я думала, что ненависть бессмертна. И я искренне, от всей души ненавидела Карима. А сейчас вот понимаю, что нет ее больше. Пуф — и рассыпалась пухом, развеялась ветром.
Ни черта не знаю, как он поведет себя со мной.
…Здравствуй, это я. Ты просил знак. А я пришла к тебе, чтобы сказать, что каждый день, каждую, даже самую темную ночь, когда никто не видел моего лица, я бредила о тебе. И даже не понимала, что это в большей степени — ненависть, любовь или одержимость. Но, кажется, эти три года я прожила только благодаря тебе. Благодаря мыслям о том, что однажды увижу тебя. Посмотрю в глаза.
И вот я рядом. И готова на все-все твои условия, только чтобы ты оставил меня в своем доме, потому что потому что тяжесть вины превращает меня в живой труп.
Что он скажет?
Сочтет меня умалишенной, выпрет из дома и отправит на все четыре стороны?
— Девушка, вам плохо? — спрашивают сзади.
Я резко оборачиваюсь.
Передо мной стоят двое полицейских и хмуро смотрят на меня.
— Что? Нет. Все хорошо, — мямлю я.
— Тогда уйдите с моста. Отвезти вас домой?
— Нет. Я сама, простите, — быстро киваю мужчинам и ухожу оттуда.
На игры больше нет сил, нет желания и возможностей.
Вызываю такси и еду домой. К дому, который всегда был моим.
Я отпросилась на два часа, но отсутствовала целый день. Телефон давно сел, и меня наверняка потерял Карим.
В доме тихо, меня никто не встречает. Лишь охрана проводит хмурым взглядом.
На автомате я поднимаюсь в комнату Эмира. Рассматриваю своего мальчика. Тяну к нему руки, но одергиваю себя. Я мокрая и холодная, нельзя.
Молюсь, благодарю Аллаха за то, что мой ребенок жив.
Окидываю взглядом комнату. Я была тут только дважды, когда у Эмира поднималась температура, и особо не разглядывала интерьер. А сейчас вот смотрю.
И нахожу свои фотографии.
На тумбочке, на комоде, на маленьком рабочем столе, на подоконнике.
Они всюду.
Слезы обжигают холодные щеки.
Тихо прикрывая дверь, я иду в спальню Карима. В нашу спальню.
В комнате темно, и я включаю свет.
Картина, которую я вижу, ослепляет меня. Тут все точно так же, как было при мне. Даже шкатулка с мелочами стоит на тумбочке с моей стороны кровати.
В гардеробе висят мои платья. Вся одежда на своих местах. Будто я вышла ненадолго и вот-вот вернусь.
А еще фотографии — так же, как и в спальне Эмира, они всюду.
Эта со свадьбы, еще одна с отдыха, третья сделана дома. А вот я маленькая, еще в школе училась.
Карим живет в музее имени меня. Засыпает и просыпается в нем.
И никого не пускает сюда.
Обнимаю нашу свадебную фотографию и съезжаю вниз по стене.