Фёдор, скучая, опирался о заборчик. Увидев в моих руках внушительный фолиант, непонимающе покачал головой.

— И как ты его с собой тащить собрался? — вздохнул казак.

— Да как-нибудь утащу, — улыбнулся я.

Федька ничего не ответил. Мы вышли со двора Завалишиных и отправились обратно в казармы. Я же всё не мог отделаться от внезапного озарения… а не рано ли я отказался от мысли, что убийца был один? Телега и слуги, конечно, многое объясняли. Но не всё.

Былое облегчение, что пришло ко мне после смерти Крытина, начало медленно развеиваться, как утренний туман.

Мы подошли к казарме. Я аккуратно завернул книгу в ткань и положил её в свой походный мешок. Потом снова вышел на улицу, уже в одиночестве. Федька присоединился к другим казакам, игравшим в бабки. Кровати те поставили одна на другую, освободив себе место в и без того просторной казарме. На деньги играть было грешно, так что казаки с превеликим удовольствием обменивались щелбанами.

Мне нужно было найти Григория, чтобы поделиться с ним опасениями насчёт подельников безумного Крытина. Я знал, что находится он сейчас в питейном доме, поэтому сразу же направился туда. И успел как раз вовремя.

Стоило мне подойти к заведению, как из дверей вылетел незнакомый мне казак. Вылетел и растянулся на земле. Нос бедолаги был разбит. Следом на пороге появился красный как дьявол Григорий — разве что пар из ушей не валил. Тут же ещё пара казаков схватила его за руки и попыталась оттащить назад.

— Отпустите, вы же сами слышали, что он сказал! — взревел Григорий.

Я решил дать себе минуту на наблюдение за ситуацией, прежде чем вмешиваться. Но казак с разбитым носом поднялся на ноги и заявил:

— А я повторю! Мужик ты обыкновенный, а не казак!

— Слышь, — не выдержал я. — Моего товарища ещё раз так назовёшь…

— Жданов, я сам! — Гришка сбросил с себя пару казаков из отряда Травина и выскочил на улицу.

Тот, что с разбитым носом, не успел среагировать. Кулак Григория снова встретился с его лицом, и во второй раз бедняга тоже не устоял. Он упал на траву, а его приятели уже не стали сдерживаться. Один из них схватил Григория за плечо и развернул к себе. Я бросился на подмогу, но второй казак уже успел ударить Гришку кулаком в живот. Тот согнулся пополам, и в ту же секунду я врезал обидчику в челюсть.

— А ну, разошлись! — закричал кто-то, и мы все повернулись на звук.

К нам приближался уже знакомый мне Иван Терентьев. Тот парень, что сопровождал Травина на обеде у генерал-губернатора.

— Ваня, этот, с Байкала, нашего Борьку уложил!

— Борька за языком никогда не следил! — рявкнул Терентьев. — Рано или поздно должен был получить.