— Это мы организуем, Мить.

По-царски — значило щуку фаршировать. Самой же щукой. Рецепт этот не простой, но требует не столько концентрации или опыта, сколько ловкости. В молодом теле казака я о последнем и не беспокоился. Мы с Павлом Ильичом быстро распределили обязанности. Он развёл второй костерок неподалёку, принялся варить оставшуюся у нас гречку. Мы с ним быстро поделили овощи — ему для более сытного гарнира, мне для фаршировки.

Первым делом я отсёк щуке голову. Почистил здоровенную рыбину, выпотрошил — ничего сложного. А потом пришлось браться за хутагу, потому что операция началась и впрямь деликатная. Очень осторожно я отделил мясо щуки от кожи. Ушло на это минут десять кропотливого труда — там надрезать, тут потянуть. И чтобы драгоценную кожу не повредить!

Когда мясо было извлечено, я вытащил из него кости и убрал хутагу в сторону. Положил мясо на доску, взял два ножа, порубил всё в мелкие квадратики. Нарубил следом лука, морковки и что там ещё у нас оставалось из припасов. Обжарил их в котелке вместе с мукой. Были бы дома — можно было бы хлебной мякоти набросать.

Подумав секунду, я растолок в пыль мешочек с сухарями, да смешал их с оставшимся у меня порсо. Рыбная мука пришлась кстати. Всё это добро я потом смешал в однородную массу. Пожалел только, что ни яичка нет, ни сметанки.

— Коровку пора у местных покупать, — посетовал я Павлу Ильичу.

Тот лишь согласно крякнул в ответ, занятый своим гарниром.

Фарш, перемешанный с сухарной пылью и порсо, лег в рыбу плотно, с горкой. Я аккуратно зашил брюхо щуки суровой ниткой, стараясь, чтобы кожа не лопнула при жарке. Для красоты, ещё и голову пришил обратно. Не смог удержаться — подача всё-таки важная часть блюда. Чай не в школьной столовке уже.

Павел Ильич тем временем сгрёб угли в сторону, освобождая место прямо на золе, прогретой до жара.

— В углях её, Мить? — уточнил он, вытирая пот со лба.

— В самый раз будет, — ответил я. — Коже она даст обуглиться, а внутри пропечётся, как в печи. Фарш добро пропитается.

Мы уложили рыбину на слой углей, присыпали её сверху ещё горячей золой и мелкими угольками, а поверх набросали пару полешек, чтобы жар дольше держался. Гречка у Павла Ильича уже томилась рядом, заправленная луком и салом.

Казаки, занятые своими делами, то и дело косились на наш костёр. Запах пошёл такой, что у меня самого слюна набежала, хоть я за последние месяцы привык к походной стряпне. Рыбный дух смешивался с ароматом жареного лука и топлёного сала, разлетаясь по лагерю.

Ждать пришлось с час. Всё это время я глядел в костёр и почти с облегчением провалился в своё обычное видение. Удаган плясала в огне, и вдруг, как в самый первый раз, заговорила: