Тут-то я и заметил, что левая рука штабс-капитана всё это время лежала на кобуре. Я уже видел однажды, какой пистолет он имел. Это был капсюльный револьвер. Вроде бы американский «Кольт», но точно не уверен — подержать его в руках мне, разумеется, не пришлось.

Так что, ляпни я сейчас что не так, Алексей Алексеевич мог меня и на месте пристрелить.

— Что-то я нервным стал в последнее время, — признался вдруг офицер.

— После всего, что мы видели, неудивительно, ваше благородие. Нам всем не мешало бы успокоиться… — облегченно выдохнул я.

Штабс-капитан криво усмехнулся и, ничего не ответив, первым пошёл обратно в слободу. А я, конечно, последовал за ним.

Остаток дня прошёл без происшествий.

Так как общих запасов пищи больше не имелось, а скромную отрядную касса Гаврила Семеныч берег на «черный день», решили, что каждый должен закупиться припасами самостоятельно. Это мне, как повару, казалось, что черный день уже наступил. А для большинства казаков, всякого уже повидавших, то было обычное дело.

Потому на последние личные деньги я купил немного сушеного мяса, соленого сала, овощей. Ходил по дворам, торговался, как умел. Но учитывая, что нас таких хитрых было около полусотни, местные тоже оказались не лыком шиты — дескать, не нравится — проходи мимо, другой казак купит.

Ближе к вечеру меня поймал Федька и отвел на ночлег. Он договорился с одним зажиточным крестьянином о постое для себя и еще для десятка казаков. Места всем хватало, пусть и положили нас на деревянном полу.

Дальнейшее путешествие проходило уже куда спокойнее. Выехали мы из Тарбагатая и без всяких приключений добрались до Мухоршибири. Это было такое же старообрядческое поселение, практически ничем не отличавшееся от того, которое мы покинули. Те же деревянные дома, те же поля вокруг, те же церквушки. Только лесов и холмов становилось всё меньше. Мы отдалялись от Байкала и проникали всё глубже в степь.

Природа менялась постепенно. Я даже не сразу заметил, когда хвойные леса исчезли. Холмы еще встречались, но росли на них теперь ковыль и другая высокая трава.

Через два дня мы выбрались уже на настоящую дорогу, что вела к Чите. Не мощеную, конечно, но всё равно двигаться стало куда проще.

Пока казаки готовили сами, объединившись в маленькие группки, моя помощь с походной кухней особо не требовалась. Я питался вместе с Федором и Павлом Ильичом.

Зато мне удалось провести успешный эксперимент по поводу целебного бухлера. Когда способность «перезарядилась», сварил похожее блюдо, но с мясом птицы. И ничего не произошло — видений не было, никаких особых эффектов тоже. А вот когда Федька раздобыл баранины, я точь-в-точь повторил рецепт, как готовил его в бурятской юрте. И всё получилось! У меня тут же зажила кровоточащая ранка на большом пальце ноги, а у Феди успокоился ноющий зуб. Думаю, имелись бы раны посерьезнее — тоже вылечились бы.