— Не могу знать, ваше благородие, — беспомощно развел руками купец. — Вас-то они точно испугались. А коль мы снова одни останемся…

— Вы до Петровска дойти сможете?

— Налегке бы дотопали, вестимо, — купец мрачно оглядел своих людей и указал на спасённые товары. — Да вот добро мы бросить никак не можем. Не только наши собственные товары здесь. Перед уважаемыми людьми головой за них отвечаем…

— Что ж вы, купцы, за люди такие, — неодобрительно покачал головой штабс-капитан. — Вас чуть не перебили всех, а только о добре своем и думаете.

— На то ведь и купцы, ваше благородие… Труд наш на том и держится.

Купец скорчил вдруг жалостливую мину, не слишком подходящую его дородной красной морде, и умоляюще глянул на офицера сверху вниз:

— Ваше благородие, а может подсобите, а? Мы ж с вами расплатимся за сопровождение. Я ж не за дармо прошу.

— У нас приказ, мы в Читу едем, — сообщил Алексей Алексеевич. — Так что проводить можем да не в ту сторону, куда вам хотелось.

Купцы переглянулись. Мужчина, которому пуля попала в ногу, несмотря на рану, похромал к старшему и быстро зашептал ему на ухо.

— А вот шушуканья я не люблю, — скривившись, сказал Алексей Алексеевич. — Неуважительно это.

Штабс-капитан открыл зарядную дверцу на револьвере и, поворачивая барабан, принялся перезаряжать оружие. Цельнометаллических унитарных патронов пока еще не было, потому процесс занимал изрядно времени.

Купцы правильно поняли намёк и, похоже, испугались.

Хромой побледнел и немедленно согнулся в низком поклоне. Старший сделал виноватое лицо и ответил:

— Уж простите, ваше благородие. Нельзя нам в Читу, никак нельзя. Мы лучше как-нибудь до Петровска доплетёмся.

— Ваше право, — Алексей Алексеевич хмыкнул недоверчиво и будто невзначай сказал:

— А можете, уважаемые, сундучки раскрыть? Хотелось бы глянуть на ваши товары.

— Так у нас это… Ключи наши, это самое, тютю… — стушевался купец. — Все на борту остались… В огне догорают, значится…

— Зачем врёшь? — штабс-капитан презрительно поморщился, а дуло уже перезаряженного револьвера уставилось в сторону купца. — Что везёте?

— Не стреляйте, Христа ради! — взмолился старший купец, готовый вот-вот повалиться на колени. — Давайте просто разойдемся мирно! Мы же не разбойники какие, не душегубы.

— Что везёте, я спрашиваю? — Алексей Алексеевич оставался непреклонен.

— Пушнину, ваше благородие, — тяжко вздохнув, признался старший купец. — И мерлушек.

— А почему на запад везёте, а не на восток? — допытывался штабс-капитан. — Пушнину обычно в Цин продают. Покупатель есть?

— Имеется, ваше благородие.