— Где? — на лице штабс-капитана появилась улыбка напавшего на след хищника.

— В Петербурге.

— Значит, мы так поступим, купец. Называешь мне имя, на ушко. И можете проваливать подобру-поздорову. За помощь не благодарите. Русский люд защищать — наша служба.

Купец набычился и упрямо молчал.

Тогда Алексей Алексеевич подошёл к одному из сундуков, у которого крышка оказалась разбитой. Схватил сверху пару мехов, отбросил в сторону. Так добрался до самого низа. Деловито и уверенно отодрал второе дно.

— Ого, какие красавцы! — восхитился штабс-капитан. — Я таких и не встречал никогда. Мой кольт по сравнению с таким — старый дед.

Подойдя ближе, я заглянул ему через плечо. Под двойным дном сундука прятались новенькие револьверы. Я узнал французский Лефоше 1853 года. Для нынешнего времени и тем более региона это были действительно удивительные вещи. В этом году их примет на вооружение французская армия и он станет первой в мире армейской военной моделью револьвера.

Алексей Алексеевич осторожно взял один, уважительно покивал головой, рассматривая. Потом прицелился куда-то в сторону реки. Но стоило ему снова повернуться к купцам, как те вдруг, не сговариваясь, всем скопом бросились наутёк. Даже раненый поковылял прочь из всех сил, спотыкаясь и прихрамывая.

— Эй! Куда⁈ — крикнул было кто-то из наших, вскидывая ружье.

— Оставьте, — махнул рукой штабс-капитан. — Пусть бегут. Всё равно своё уже получили.

Алексей Алексеевич повернулся к Гавриле Семеновичу:

— Урядник, вели всё переписать. Пушнину, монеты, оружие. Пополним вашу отощавшую отрядную кассу.

И добавил, отвечая на невысказанный вопрос, написанный на лице урядника:

— Нет, это не грабеж. Реквизиция контрабанды в пользу войска.

— Я ж сразу так и понял, ваше благородие! — хитро заулыбался урядник. — Вестимо ж, реквизиция!

Гаврила Семёнович достал из седельных сум замусоленный журнал — стопку сшитых меж собой листов, в холщовой обложке.

— С добром понятно, а револьверы куда, ваше благородие?

— Револьверы… — задумался Алексей Алексеевич. — Их тут у нас четыре штуки. Один я себе возьму, кольт в резерв пойдёт. Второй по старшинству положен тебе, урядник. Третий…

Алексей Алексеевич перевёл взгляд на нас с Григорием.

— Третьего я видел сегодня в деле. Гордеев, ты на дощаник верхом впрыгнул?

Григорий вытянулся, попытался спрятать довольную усмешку в усы, но видно было, как он сияет от гордости, словно начищенный самовар.

— Получай, Гордеев, награду. За храбрость, — Алексей Алексеевич протянул ему револьвер и коробку шпилечных патронов для него.

Гришка бережно принял награду и засиял ещё больше. Хотя, казалось бы, он уже с солнцем мог поспорить, настолько был доволен собой. Я с улыбкой наблюдал за приятелем, радуясь его удаче. Ну и, немного посмеиваясь над его молодецкой гордостью, куда уж без этого.