Утром мы выстроились вместе с другими казаками, которых привёл Травин. Штабс-капитана нигде не было. Сотник провёл смотр, прошёлся по нашим папахам и вообще «разбойничьему виду, для забайкальского казака неприемлемому». Отправил перешиваться, так что уряднику Гавриле Семёновичу пришлось распотрошить отрядную кассу. Почти всё время до самого обеда мы провели у портных.

Конечно, обшить такую ораву за день было сложно — с нас только мерки снять и успели. Зато обещали форму пошить строго по забайкальскому уставу. Поскольку все мы были конными, то и обмундирование полагалось соответствующее: Тёмно-зелёные мундиры с желтыми погонами. Шаровары с желтыми же лампасами и папахи с околышами того же цвета. Можно было носить и фуражки, тоже тёмно-зелёные.

Бурки тем, кто ими владел, Травин разрешил оставить. Простые солдатские шинели, что привезли с собой почти все молодые казаки, тоже трогать не стал. Чем ближе к китайской границе мы будем подходить, тем холоднее станет. Успеть бы до зимы добраться да какие-то времянки построить.

Закончив с мерками, мы оказались предоставлены сами себе. Травин приказал обождать, пока закончат с формой. Гришка запил. Не с горя, а так — поминал покойницу Стерхову да и всех несчастных жертв Крытина. Мне же всё равно была нужна компания, так что я пошёл донимать Фёдора.

— Слушай… я хочу человека одного навестить. Сдаётся мне, ты тут уже истосковался, яхонтовый. Хочешь со мной прогуляться?

— К кому?

— К Завалишину. Мы с Гришей его сына спасли недавно. Интересный дядька, и, может быть, знает, куда наш штабс-капитан запропастился.

— А, к чёрту тебя, Митька, — улыбнулся Фёдор. — Пойдём, всё равно баклуши бить.

Я похлопал друга по плечу, и мы вместе покинули казармы. Лошадей седлать не стали — денёк стоял погожий, пройтись было только в радость. Мы очень скоро оказались у скромного двора Завалишина. Фёдор почему-то прошёл дальше. Я остановил друга.

— Ты куда это?

— Ну, ты ж сам сказал про дом какого-то Завалишина? — пожал плечами казак и указал на совершенно другое строение.

Я проследил за его рукой. Ночью мне было совсем не до того, чтобы разглядывать соседские дома. Метрах в пятидесяти от нас стоял особняк. Двухэтажный, с мезонином и балконами. Конечно же, всё ещё деревянный, но выглядел этот домик куда богаче и краше. И куда больше подходил ссыльному дворянину, чем изба, в которой ютились Завалишины.

— Нет, Федя, нам не сюда, — покачал головой я и повёл друга к калитке.

Войдя во дворик, Фёдор огляделся, чуть сдвинул фуражку и почесал затылок.

— Как-то всё обыденно, — сказал он.