Я опешил.

— Вы одобряете нашу свадьбу? Вот так, сходу?

— У нас на всех большие планы, — мягко вставил Малакор. — Лаэль в Серебролесье, Лаура из Феррума и, конечно, Мэйлинь… Ты женишься на ней тоже, Эригон. Мы свяжем все империи через твоё ложе и браки. Ты станешь узлом, который держит этот мир. Мы правим, ты управляешь. Красивая партия, не так ли?

В этот момент пазл в моей голове окончательно сложился. Всё это — весь мой путь от Митриима до Дайцина — всё было частью их игры. Они действительно не пытались меня остановить, потому что я делал за них самую тяжёлую работу: собирал разрозненные земли в единый кулак, чтобы им было удобнее этот кулак контролировать. Я был не игроком. Я был фигурой, которую бережно вели к последней клетке на доске.

— Вы очень хорошо всё продумали, — медленно произнёс я, чувствуя, как рука сама ложится на рукоять меча. — Расставили фигуры, подготовили брачные контракты. Но вы совершили одну ошибку.

Малакор приподнял бровь.

— Какую же?

— Вы решили, что все разумные в этом мире — это просто стадо, которое можно передать новому пастуху по договору. И вы решили, что я соглашусь вечно кормить вас кровью своих подданных в обмен на сомнительное бессмертие.

— Ты колеблешься, — заметил Малакор, и его глаза вдруг вспыхнули багровым. — Но у тебя нет выбора. Хочешь, я могу сделать тебя одним из нас — бессмертным высшим, который сам решает, кому долго жить, а кому умирать?

Флакк при этих словах Праотца улыбнулся, и я увидел, как из его рта медленно выдвинулись длинные острые клыки.

— Я не буду вашим слугой, — чётко проговорил я, делая шаг назад.

— Жаль, — вздохнул Малакор. Его лицо превратилось в маску ярости, и он коротко скомандовал: — Обратите его!

В тот же миг из тёмных ниш на стенах, которые я считал просто дефектами кладки, выметнулись три тени. Воздух мгновенно наполнился резким приторным запахом корицы.

— Порошок! — крикнул Мархун, вскидывая копьё. — Всем задержать дыхание!

Но было поздно. Красная пыль, распылённая в воздухе, была предназначена не для меня. Орки, чья физиология была невосприимчива к магии крови, имели одну ахиллесову пяту — тот самый состав, который использовала и Первая Жрица, убивал их за считаные секунды. Мои верные гвардейцы начали падать, задыхаясь и хватаясь за горло.

Три тени обрели плоть в свете факелов.

Стригары — боевая форма вампиров, огромные монстры, покрытые серой кожей, с когтями длиной в ладонь. Я никогда раньше их не видел, но узнал сразу. Они не были похожи на изящного Цю. Это были машины для убийства, созданные, чтобы рвать плоть. Я вдруг понял, что кровь убитых пленников, стекавшая в пазы, скорее всего, была нужна вовсе не для активации зеркала, а именно им для трансформации в боевую форму.