Князь Николай даже не догадывался, зачем я его зову на палубу в столь позднее время. Он вопросительно смотрел и мысленно будто спрашивал, отчего я не на посиделках с той, которая завтра станет леди Грант. Ведь девичник в самом разгаре. Я собиралась с мыслью, давно уже решившись на этот шаг.

— Дядя, эти документы, они когда-то стали причиной несчастья всей нашей семьи.

— Оленька… Ваша светлость!

Он протянул руки к ним.

— Вы же утверждали, что они в России!

— Дядя, они как грязь, которая прилипла к нам, не давая жить дальше. Мы не должны их везти с собой в новую жизнь. Не должны оставлять в том месте, в котором нашли приют от преследований и невзгод.

— Не смейте, госпожа маркиза!

— Поздно князь!

Я что есть силы размахнулась.

Пакет, обёрнутый многими слоями бумаги и перевязанный бечёвкой, с грузом, для которого я приспособила округлые камни из имения в горах, летел в пучину волн.

— Никто больше не пострадает оттого, что в них написано. Вы не знаете, что ждёт Россию. Какие ещё волнения и несчастья будут в царской семье. Под один замес пойдут ваши дети, и вы с ними вместе. Оставьте это навсегда историкам, они разберутся.

Мужчина, глубокопогружённый в себя, застыл, глядя в океан. Он шептал, будто одурманенный безумством:

— Я узнавал, супруга цесаревича Константина Павловича, она не может получить развод, живёт отдельно от него в Европе, очень часто приезжает в Женеву, я мечтал о справедливости, желая передать ей эти документы. Она несчастна!

— Не делайте так, дядя, чтобы я вас ненавидела в этот момент. Она несчастна? А я? А Даша, которая бесприданницей маялась по монастырям, а ваша матушка, похоронившая вас в пустой могиле в Питере? А супруга, рожавшая Сашеньку, в нищете? Я могу вас сейчас ударить, лучше молчите!

— Ударьте, Ольга! Ударьте! Где же ваше благородство, кто вы на самом деле?

Он схватил вдруг меня за руку и развернул к себе лицом.

Я увидела, как безумием сверкнули его глаза.

— Вы не понимаете, она персона, которую никогда, понимаете! Никогда не заставят пройти через то, через что пришлось пройти нам.

Вы любили её, верно, в своё время, там во дворцах! Обрекая свою семью на нищету! Так забудьте это увлечение. Кем вы решили стать для принцессы Юлианы, а ныне великой княгини Анны Фёдоровны? Освободителем? Вновь рискуя всем? Зачем вы в Лондоне выспрашивали всё о ней? Нас в это время вновь хотели убить с дочерью. Мы выбирались канализациями! Как вы могли?

Я делала ему больно словами, он же всё сильнее сжимал свои пальцы, со злостью, смотря на меня. Мужчина, погрязший в мечтах. Никчёмный и непонятный.