— Миледи?
Сглотнув пересохшим горлом я осторожно, в согласии качнула головой.
Его прикосновения, несмотря на тонкую кожаную перчатку… Я не могла удержаться от мысли, что его губы сейчас прикоснуться к запястью.
Я ждала этого, наблюдая, как он осторожно сдвинул пальцем край перчатки. Он нарушал все возможные правила. Этого не должно случиться!
Господи, пусть это произойдёт. Порой, ожидание — страшная мука. Он был так близко, что я могла почувствовать его дыхание.
* * *
Всё закончилось весьма благопристойно…
Потому как поцелуй был очень невинный, не нарушающий этикета. А вот его пальцы, тронувшие кожу запястья, они… были обещающе нежны.
Но я была уверена, никто ничего не заметил, и буквально через мгновение мы продолжали как ни в чём не бывало идти по аллее. Граф мне рассказывал новости из Санкт-Петербурга и Великого Новгорода. Он уверял меня, что госпиталь стал в разы больше и нас с княжной Соколинской вспоминают все самыми добрыми словами. Я слушала только тембр его голоса, не совсем запоминая смысл. Шла, опираясь на его согнутую в локте руку с пониманием, что в моей жизни что-то происходит. Совсем незаметное для других, но очень значимое для меня.
Глава 13
Нашего пса, в имении, которым владел граф Эдвард Рассель, не было и в помине. Как я поняла из рассказа сеньора, что ездил с посланием от Владимира Афанасьевича, охотничий пёс самого графа повредил сустав на ноге во время охоты и его действительно лечил на конюшне конюх.
Вот и всё.
Кому-то нужно было, чтобы я сгоряча, на эмоциях, нанесла визит этому мужчине. И этот кто-то использовал для этого любовь маленькой девочки, в данном случае моей дочери, к своему сторожевому псу. Этот кто-то знал, что Аннушка боготворит Хана.
Но зачем?
Это как-то связано с браслетом, что нашли у нас после представления?
Я откинула голову на твёрдую выгнутую спинку рабочего кресла. Тёмная каретная стяжка и шляпки гвоздей цвета тёмной меди. Почему всегда так твёрдо? Что там внутри? Конский волос?
В странном состоянии сидела в своём кабинете после очередной бессонной ночи. Думы не давали покоя. А после, дрёма окутала меня полуденной дымкой, словно завесой из мягкого солнечного тумана. Я медленно подняла руку и поморщилась от ощущения покалывания в пальцах. Они на фоне окна казались худенькими, ногти коротко острижены и обработаны пилочкой.
Как будто бы я присутствовала, но одновременно и отсутствовала в этом мире, вроде тень, но в теле. Находилась в том промежуточном состоянии между сном и явью, где реальность сливалась с фантазиями, а время расплылось в особо неразличимые мгновения.