— Пётр, мне нужны твои умения.
Я держала паузу, всматриваясь во взволнованное лицо юноши.
Смущение, надежда… Что-то необъяснимое; его заметили.
— Миледи, вы повлияли на решение княгини Соколинской, она дала вольные всем своим крепостным. Нам не верили в Муроме, это невероятно. Вы забрали нас с собой из-под Москвы, тем самым спасая наши жизни. От имения ничего не осталось. Только угли, отступая, французы жгли всё. Я готов работать, готов учиться.
— Мне нужно, чтобы ты стал моим доверенным человеком. Никто не должен знать, что происходит в этом помещении. Я вижу, как ты смотришь на сеньориту Пилар. Повторяю — никто. От этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь. Или ты займёшь достойное место в обществе неважно, какой страны, или Владимир Афанасьевич по моей просьбе отвезёт тебя обратно в Россию. Без средств к существованию ты очень быстро вновь станешь крепостным.
Он пока не понимал, о чём я говорю, вероятно придавая определённый смысл моим словам, был бледен и верно напуган. Но слушал.
— Итак, мы с тобой закупим инструменты и оборудование для ювелирного дела. Вместо этого камина встанет небольшая плавильная печь.
— Нет.
Я хмуро смотрела ему в глаза.
— Почему нет?
— Это помещение не подходит, пол паркет и жилые комнаты наверху.
Он думал:
— За кухней есть комната. Её занимал истопник когда-то, она большая с каменным полом. Там печь нужного размера, которая должна отапливать примыкающие к воздушным путям в стенах комнаты всех этажей, есть высокое окно с мелкой кованной решёткой, отдельный спуск в цокольный этаж.
Последующий осмотр действительно дал многообещающие результаты. Помещение истопника было обособленным, изначально жильцы дома боялись возгорания и решив, что металлическая дверь спасёт их, установили её с внушительным засовом. Лестница в подвал и в нём также отсутствие сообщения с другими помещениями. К последующим действиям подключились сеньоры Роблес и Пломмия. Они с Петром исследовали местные рынки.
Закупалось оборудование постепенно, мы старались не бросаться в глаза. Что-то заказывали изготовить в соответствии со списком, который я составила под руководством Аннушки. Его усовершенствовал Пётр.
Для всех была рабочая версия происходящего: я хотела сделать православную икону для домашней часовни, которую начала писать по памяти о той, которую мы оставили в имении. Нужен был чеканный оклад и дорогая рама, именно это я и поручила якобы воспроизвести человеку, который знал сей предмет не понаслышке.
Глава 8
Чертежи и эскизы ювелирных украшений были всюду, творчество не отпускало, рождая новые идеи. Дни уходили в поисках истины и элегантности. Улыбка дочери и её заинтересованные взгляды были музой для меня.