«— хочешь быть на её месте, Лара, иди сюда».
Голос звучал волнительно глухо.
Женщина поймала его взгляд и, слегка выгнувшись кошечкой, скользнула в объятия мужчины, что сидел возле барной стойки. Я замерла; боролась с собой не желая смотреть и всё же смотрела, не отводя взор.
Он по-хозяйски притянул её к себе, коленом раздвигая ноги, насаживая худенькую Лару себе на бедро. Руки нырнули под одежду. Лаская сводную сестру, прижимая к себе и освобождая от ненужных уже вещей, он не сводил упрямого взгляда с окон домов на картине, будто зная, что я вижу всё.
«— малыш, расслабься».
Это длилось и длилось. Вот его руки ласкают оголённую грудь, Лара же, повиснув на нём совсем уже не владеет собой, а он всё смотрит, будто желая добиться от меня проявления в той, другой, действительности.
Его губы шепчут моё имя.
Твёрдый взгляд… зовёт без устали.
* * *
— Мамочка!
В этот самый момент ощутила чьи-то крепко сжатые пальцы на своём плече. Выплывала будто из тумана, сознание маленькими щупальцами тянулось обратно.
Хотелось утонуть в его звериных глазах:
— Мамочка!..
Глава 22
Последнее, что я увидела — его дикие, в гневе, расширившиеся глаза.
Он явственно слышал голос Аннушки, который проник в самое его существо. Лицо сжалось, челюсть затвердела, выделившиеся желваки делали лицо некрасивым, он давил в себе гнев и закипающую злобу. Выражение лица говорило о слепой ярости, которая накопилась и готова взорваться в любой момент.
Воздух насыщался жуткой энергией.
«— я не сошёл с ума, я слышал голос ребёнка — своего ребёнка. Этого не может быть».
Шептал он себе в сознании, желая успокоить проснувшийся вулкан страстей.
«— где они, возможно, их удерживают насильно».
И уже не вызывало желания податливое женское тело у него на руках, нежное и волнительное. Только его. Лара не позволяла себе шалостей, храня верность практически с четырнадцати своих лет только ему. С тех самых пор, когда его уже не молодой отец сошёлся в гражданском браке с её матерью.
В голове была только одна мысль:
«— как можно быстрее нужно оказаться в той деревушке, и не отпускать старую ведьму, обещая сжечь халупу, пока она не расскажет ему всё».
А я же, в это время встав на ноги и, облокотившись о серую стену, просила создателя вернуть меня обратно в это время.
— Матушка, вы сознание потеряли в галерее. Это всё порошок. Лукерье тоже плохо, говорят при смерти она. Ожог гортани получила и рук, еле дышит. Я приказала воды ей больше давать маленькими глоточками с мёдом, глюкоза нейтрализует мышьяк. Да яйцами сырыми, взбитыми кормить, к утру если не помрёт, то оправиться. Руки обработали маслом оливы. Судно парусное встало на рейд — «Канопус», не доходя до наших вод. Чужое. По виду линейное, что может переходить на механику, восемьдесят четыре пушки на борту.