— Камень, привлекающий внимание. Удивительный. Но к чему, мы не об этом сейчас. Достаточно и рубинов, что ты мне подарила.

— Вы их не носите практически. А ведь я просила. Посмотрите…

Девочка сняла с моего пальца украшение и поднесла его ближе:

— Видите?

— Что?

— Если вы не видите, это не значит, что она не существует.

Перевернув кольцо камнем вниз, она провела поверхностью самоцвета по бархату. Остался след как от тонкой, буквально в микрон, иглы.

— Объясни.

— Под самоцветом резервуар для яда. Игла, её не видно практически, но человеку может показаться, лишь только показаться, что ты его задела гранью сапфира. Назовём его так. Иглу можно спрятать, и тогда она полностью окунётся в капсулу.

Передо мною стоял ребёнок. Её нежные губки шептали невозможное, а глаза были совсем серьёзные. Где та княжна, что, блистая украшениями, встречала гостей в зале на первом этаже? Мне было не по себе.

— Нужно рассчитать всех приходящих горничных и прачек, нам более не нужны их услуги. Внимательно проследить за Петром, он что-то зачастил на рынок. Попросить из имения нашей долины ещё людей, местных брать на службу не желательно. Пусть приедет Жданка. После того как я тебя обучу пользоваться перстнем, напитать резервуар под камнем.

— Но где мы возьмём яд?

— Я привезла немного, в тайнике был. Этого хватит.

— Тебе приходилось… Им. Пользоваться? Когда-то?

— Да.

Она об этом совершенно не боялась говорить.

— Ни один отравитель в истории великих отравлений не делал этого из-за того, что ему нравилось использовать яд просто так. Значит, враг так его припёр к стене, что… Это просто ответная реакция на действия других людей. Поверь, иначе мы бы все не дожили до преклонных лет. Все. Кого ты видела на портретах.

— Я не смогу.

В кабинете было очень тихо.

— Я тоже так думала в своё время, делая эти капсулы для себя. Не хотелось гнить заживо в замурованной кельи монастыря. Принять яд — это было так просто.

С содроганием смотрела на девочку, носившую в памяти отголоски прошлой жизни.

Все последующие дни я училась… Приходилось по утрам долго заниматься гимнастикой и изучать основы метания острого клинка. Сейчас таковым нам служил нож для затачивания грифеля.

И мы действительно рассчитали приходящий персонал. Пётр стал ходить на рынки к ювелирным делам мастерам только в сопровождении охраны. На первом этаже начался ремонт. Появилось больше забот по дому, но мы однозначно сплотились — испанский язык стал основным в общении.

К нашему трёхэтажному узкому строению торцевой толстой стеной примыкал другой дом. Такой же каменный, в два этажа с высокими потолками. Я не знала его хозяев, но мы проверили все свои торцевые стены на предмет скрытых дверей. Их не было.