— Миледи, почему ремонт состоялся сразу после празднования дня рождения вашей дочери?

— Я повторяю: была демонтирована театральная сцена, помещение потеряло прежний лоск. Следы огромных гвоздей, они были повсюду, стены и полы были испорчены. К нам должны приехать родственники, в том числе княгиня Соколинская — моя бабушка. Ремонт начался буквально на следующий день после ухода гостей, таковы были планы. Мебель сразу же составили в самый дальний угол и покрыли чехлами. Впрочем, это и сейчас заметно. В мои планы входит дальнейшая замена портьер и обивки. Я могу задать вам встречный вопрос?

Мужчина, хмуря брови, вслушивался в мою речь. Вероятно, произношение у стоящей перед ним леди было не самое лучшее.

— О пропаже такой дорогой вещи заявлено?

— Нет, ваша светлость. Никак нет.

— Но почему? Пропади мои сапфиры или рубины, я бы незамедлительно вызвала полицию. Могу ли я вам сдать на хранение это украшение? По акту передачи, разумеется. Обратите внимание на замочек, он достаточно жёсткий, украшение не могло соскользнуть с руки дамы. Нам явно его подбросили. Мы ожидаем прихода ювелиров и юриста, что живёт неподалёку.

— Вы желаете огласки дела?

— Безусловно, мне нечего скрывать. У меня достаточно дорогих вещей и мне не нужно чужое. Объясните, почему я должна умолчать о случившемся?

Мужчина стоял передо мной, его лицо отражало борьбу, невозможная для разрешения проблема сковала мышцы его лица. Узкие губы на полном лице медленно приобретали бледно-синюшный оттенок. Он издавал затяжные вздохи, словно хотел сказать мне что-то, но не находил слов. Тишина витала вокруг нас, как плотная, тягучая субстанция. У него не было ответа на мой вопрос. Понимала — эта история может перевернуть всю его жизнь, разломить то, что казалось столь цельным и неприступным.

Эти наблюдения нарушили уверенные шаги по коридору и голос до глубины души потрясший меня. Мужчина, вошедший в кабинет-библиотеку, был тем, кого мы не взяли с собой по ряду причин в Эдинбург. Мужчина, который увлёкся вдруг изменением своего социального статуса.

Владимир Афанасьевич!

Он замер на секунду и одним грозным взглядом, обозрев ситуацию, разразился вдруг громким басом.

— Ваша светлость, что здесь происходит? Отчего дом полон полиции! О каком украшении идёт вдруг речь?

— Господин барон…

Я не знала, с чего начать.

— Граф Вилмер Лесли, ваша светлость, вы многое пропустили за эти месяцы, занимаясь исключительно воспитанием дочери. Я прошу незамедлительно ввести меня в курс происходящего и предоставить полномочии вести это семейное дело.