— Или гордится нами, — возразила я, вытирая пот со лба. — Он ведь боролся против Моргана, пытался раскрыть его преступления. Мы просто заканчиваем то, что он начал.

Ужинали мы в напряжённой тишине, прислушиваясь к каждому шороху на улице. С наступлением темноты город затих, но эта тишина казалась зловещей, наполненной ожиданием.

— Что-то должно произойти, — нервно сказала Эмма, глядя в окно сквозь щель в ставнях. — Уже почти полночь, а всё так тихо.

Как бы в ответ на её слова, со стороны южной части города раздался отдалённый грохот, похожий на взрыв.

— Началось, — выдохнула я, подходя к окну.

В следующий момент где-то совсем рядом раздались крики и топот множества ног.

— Они идут сюда! — в ужасе прошептала Эмма, отпрянув от окна.

Я прильнула к щели между ставнями и увидела группу мужчин, человек шесть или семь, быстро приближающихся к нашей лавке. В тусклом свете фонарей блеснула сталь — у некоторых в руках было оружие.

— Ищите девку Хенли! — крикнул кто-то из них. — Олдермен приказал привести её живой или мёртвой!

Я похолодела. Значит, Морган действительно знал о моей роли в расследовании и уже отдал приказ о моей поимке. Операция таможенников, судя по всему, пошла не так, как планировалось.

— Эмма, гаси свет, — шепнула я, отступая от окна. — И ни звука.

Старушка послушно затушила лампу, и мы погрузились в темноту. Снаружи раздался громкий стук в дверь, от которого задрожали стены.

— Хенли! Открывай, тебе некуда бежать!

Я задержала дыхание, молясь, чтобы наша баррикада выдержала.

— Выламывайте дверь! — приказал все тот же голос. И тотчас последовала серия глухих ударов — люди олдермена пытались выбить дверь, но крепкое дерево и массивный комод пока держались.

— Может, через окно? — предложил кто-то.

— Давай, только тихо.

И вскоре я услышала скрип со стороны одного из окон — они пытались отжать ставни. Сжимая в руке нож, я бесшумно приблизилась к источнику звука. И вот доска ставни затрещала, поддаваясь, и в образовавшуюся щель просунулась рука, нащупывая задвижку изнутри. Ни секунды не раздумывая, я ударила лезвием по пальцам. Раздался вопль боли, и рука исчезла.

— Дьявол! Она мне руку порезала!

— Значит, она там. Тащи масло, подожжём эту крысиную нору!

При упоминании огня Эмма побледнела как полотно. Пожар был худшим кошмаром для любого горожанина — деревянные постройки вспыхивали как спички, и огонь мог уничтожить целый квартал за считаные минуты.

— Что же делать? — прошептала она, хватаясь за сердце.

Я лихорадочно огляделась, пытаясь найти выход. Бежать? Но как прорваться сквозь кольцо вооружённых людей? Оставаться? Но если они действительно подожгут лавку…