Или…уже превратили⁈

Эта мысль пронзила Вакулова, словно молния. Он лихорадочно стал ощупывать себя, стремясь убедиться, что он по-прежнему остался тем же самым человеком, каким был до падения в эту проклятую яму. В голове, правда, злорадно хихикало понимание, что изменение не обязательно должно иметь некиевнешние признаки , а вполне может быть внутренним. И располагаться оно будет таким образом, что ни одна аппаратура его не выявит. Сколько таких случаев на памяти Вакулова было, когда безобидный с виду человек в мгновение ока превращался втакое !..

Или, как вариант, в мозг Ивана могли попросту заложить некую программу, что в нужный момент заставит его сделать, произнести или совершить ещё что-нибудь, нужное его новым хозяевам. Помнится, когда-то давно Вакулов читал старую фантастическую книжку, в которой некие Чужие пытались подсаживать людям матрицу своего сознания — к счастью, безрезультатно. Или нет, не безрезультатно, вроде бы одной девчонке им всё-таки удалось это сделать? Впрочем, какая разница? Блин, ну, что за чушь в голову лезет, до книг ли ему сейчас⁈..

Единственным же выходом капитана в нынешнем положении была разве что пуля в висок: надеяться на помощь научного отдела Службы было попросту глупо. Да он, собственно, и не надеялся, просто решив подождать и посмотреть, как дальше пойдёт дело. А пуля? В принципе можно обойтись и без неё — есть, знаете ли, всякие — разные способы окончить своё бренное существование без чужой помощи. Особенно у профессионала, специально натасканного для выполнения весьма специфических заданий «партии и правительства»…

Погружённый в не шибко весёлые размышления, Иван и не заметил, когда его извлекли из ямы. Когда он очнулся, он уже стоял на земле — именно на земле: и провал, и деревянная решётка бесследно исчезли, словно их никогда и не было. Капитана окружали волшебники, двигающиеся хороводом и выводящие при этом свою торжественную песнь. Наверное, сейчас он должен был испытывать какие-то другие чувства: прилив сил там, или, может, радость, но в голове у Вакулова билась лишь одна мысль — принять ванную!

Поэтому, когда чародеи остановились, и радостно улыбающийся Симон подошёл к нему и возложил, не боясь испачкаться, ладонь на плечо, произнёся совершенно непонятную, но, по всей видимости, заключительную фразу ритуала, капитан лишь устало вздохнул:

— Слышь, если меня следом за быком резать не будут, проводите в душ, а?

Округлившиеся от возмущения глаза волшебника послужили пусть и не большим, но всё же каким — никаким утешением за всё пережитое. Симон долго хватал ртом воздух, не находя слов от возмущения и судорожно грозил Ивану кулаком, но, видя его совершеннейшую индифферентность, быстро выдохся и мотнул головой в сторону виллы, показывая, что капитан может убираться куда захочет.