Огромная тень скользит по ветвям елей.

Я вижу всё это глазами волчицы, которая в прыжке пытается вцепиться в артерию мужчине, что бьётся на шее, толкая кровь. Она знает про неё всё и понимает, что это конец.

Это знаю и я.

И всё же это не Я.

Это та часть меня, что так долго молчала. С того самого момента, когда я заткнула ей рот, там на болотах. Все эти годы она становилась другой, учась и совершенствуясь.

Я назову её Месть,

Которой в сладость жертвы кровь…

В тени закатных зорь,

Она прошепчет тихим ветром приговор…

Сомкнув в преддверие уста, во лжи укроет наши страхи.

Доверив звёздам искорку судьбы.

По камням пола побежит зловещей тенью, играя с пламенем чужой свечи…

Напоминанием о горьком затихнет жертвы смех,

В глазах прекрасной девы увидев— мщенья яркий свет.

* * *

Конь, оставшись без седока, вдруг сорвавшись без устали, сквозь кусты зарослей, понесётся. Спасаясь от неминуемого, он побежит на запах человеческого жилья. Но его будто забыв и не преследует никто. Наверное, у зловещих ночных животных была только одна цель. Та, что лежит сейчас на земле, истекая кровью, она толчками вытекает из артерии: он, вперив же невидящий взгляд в тёмное небо, никогда уже не поднимет руку на слабого и беззащитного.

И снова вой тянется в поднебесье, но уже другой. Победа. Он будил жителей графства, заставляя склонять колени перед католическими крестами. Побуждая матерей, верящих в слухи, бежать к люлькам с малыми детьми.

Из сумки же что крепилась к седлу его скакуна, выпало нечто, и я с ужасом читала название книги, которая, наверное, должна была решить наши с сестрой судьбы.

«Молот ведьм», написанный приором, доминиканским инквизитором Генрихом Крамером.

«— испанская инквизиция».

Это словосочетание пробудило меня ото сна.

Спешно приняв на себя воды горячего источника, твердя себе без устали, что это всего лишь сон, спешила в основное строение. Столкнувшись на выходе с Марком, сказала, что выезжаем ночью.

— Не берите с собой рыдван, оставьте его для отвода глаз возле дома. Распределитесь разумно по два всадника на лошадь. Те, что тянули экипаж, — они послушны, если их поводья будет тянуть за собой другой всадник. Мадам Марта и её дочь, как раз к такой езде привыкли. Верхом лучше будет для всех. Налегке. Оставьте лишнее. Ждём вас через три часа. Если не объявитесь у забора, то уедем без вас.

Парень в ступоре смотрел на мои губы. Я же впихивала ему в руки мешочек с серебром и свои механические часы в виде яйца с цепью, что крепила всегда к поясу.

— Соберись, ну же. Беги! Возьми вот это.

Ему в руки скользнуло два золотых. Целое состояние.