— А волки в лесу!

— Ш-ш.

Прислонила его голову к своему лбу. Сверлила взглядом, старясь внушить:

— Не мне тебя учить. Будь мужчиной, вспомни пережитое нами в Руане. Ты в ответе за свою команду. Волки, они не тронут.

Это сказала не я…

Или всё же я?

— Если не успеете с нами, то всё равно сейчас же уезжайте. Расправы ожидают всех приезжих. Схоронитесь в Авиньоне, скройте женщин. Купите маленький домик на окраине, я после найду вас.

* * *

— Почему именно этой ночью, Рашель?

— Боюсь, что и ночью будет поздно, если наших схватят прям сейчас; они выдадут нас, не выдержав пыток. Не нужно было Марка посылать. Не нужно.

Услышав последние мои слова, Клэр, ускорилась, она ястребом металась по нашей келье, собирая вещи и запасы так, как было нужно только ей. Быстро перебирала украшения, её руки мелькали, а губы шептали:

— Расскажи подробнее. Расскажи мне всё.

— Это был только сон. Но мёртвое лицо графа Лоренсо де Оливарес, он гостил в замке во Фландрии перед самым нашим отъездом, это лицо стоит у меня перед глазами, и я ничего не могу с этим поделать. Его глаза были открыты…

Не скрывая подробности сюжета, я шептала ей о своём видении. Не признала только тот факт, что будто сама воплотилась в сокола и что волчица та не совсем дикой была. Домыслы, это всё мои домыслы. Такового не может быть.

— Рашель, это знак. Ведь если жеребец, графа прибудет в поселение Венаске без всадника… О! Все святые! Что же случилось в тот вечер с дядей?

Её мысли метались перебарывая логическое мышление.

— Разве же граф был инквизитором, что мы просмотрели и не учли? Клэр? Тот вечер, Господи! Если верить этому сну, то в те сутки, как мы выехали из Парижа! Боюсь подумать о том, что барону с братом Готье пришлось в заброшенном замке принять неравный бой. В голове столько мыслей. И главная из них: — нужно торопиться.

— Покойный граф Лоренсо, он точно мог стать охотником за ведьмами, это вероятно случилось под влиянием многих факторов. А если нет, то откуда у него в заплечной сумке та книга? Осталось совсем немного времени, собирайся.

Я наблюдала за ней с недоумением: как она могла оставаться такой сосредоточенной в этой жуткой обстановке? Каждый предмет, тщательно отобранный, неукоснительно попадал в заплечную сумку: смена блуз, женские принадлежности, совсем непритязательная на первый взгляд подушечка с начинкой, туда она сложила огранённые самоцветы, я ничему уже не удивлялась. Туго набитые монетами мешочки изо льна. Несколько ожерелий она надела на себя, шнурки с нанизанными украшениями опускались до самого её пупка. Она забинтовала для поддержки широким лоскутом льна грудь. Надела несколько батистовых блуз, безрукавку и плотный мужской дуплет с длиной баской, в которую были вшиты монеты.