Так выражалась Рашель.

Хотя, как состояла…

Письма из тюрьмы получала исправно, это правда. Но вероятно ответить не могла, камеристка пыталась учиться грамоте, но ей не хватало чего-то в голове. А на предложение Мари обучить её, она отвечала колкостями, хотя и была по статусу ниже её.

Всего было около десяти посланий. Их сложно было назвать письмами.

По одному на один год — срока заключения.

Нас просто уничтожат с Рашель. Обезглавят как заговорщиц, к чему кормить и содержать таких?

Он писал про Ришелье и про заговор. Кратко. Весомо. Просил в карете с гербами де Антрага' быть на Гревской площади в день казни графа де Шале. Его должна была освободить толпа как невинно приговорённого. В нашу же задачу входило скрыть преступника и вывезти за черту города.

«— Быть восстанию! Справедливость должна восторжествовать»!

Сжигала каждый клочок бумаги над пламенем свечи, а после, измельчив пепел в пыль, сложила его в самый дальний угол камина.

И продолжала поиски.

За зеркалом нашла мешочек, странный состав по запаху внутри навевал массу подозрений.

'— после всё исследую, этот шёлк, откуда он, если из Испании, то это ещё одна статья. Господи помоги!

На бегу, прося Мари с её матушкой, навести порядок в моих покоях, как в монастыре, спрятав всё лишнее в сундуках хранилища, бежала в мастерскую и покои Рашель.

Видела, как к работе подключилась молчаливая баронесса из Фландрии. Худенькое и очень тихое создание, она приглянулась вдовцу-вояке, при звании и погонах, любимцу короля, графу Лон — ле — Сонье.

Девушка скромно ходила в невестах уже как несколько месяцев. Граф готовил своё поместье к приёму новобрачной, стараясь воплотить в жизнь наш опыт с очистными сооружениями в овраге, на большом отдалении от основного здания.

Венчание, как сговорились, должно пройти ближе к Рождеству. Мы готовили приданое девушке, ожидая из обители кружево и холсты с вышивкой.

Что же с этой хрупкостью сотворит палач, если признают нас виновными?

«— Мадонна»!

«— расчленение за измену, сожжение за колдовство, срок за контрафакты, обезглавливание мечом: — но это только для дворян».

«— повезло, голова слетит и не почувствуешь».

В памяти скользили строки из труда всей жизни первого министра короля Генриха — господина де Сюлли. А ноги несли по галерее, и я заглядывала за каждую картину, висевшую на стене, в каждое укромное место за портьерами.

«— куда эта дрянь могла что-либо подложить»?

* * *

Чертежи Рашель. Сколько их! Огромный труд многих месяцев. Расчёты. Как у неё это получается?

Охватив всё в охапку, несла наверх.