Пыльные антресоли должны были вместить всё.

Увидев полки, которые были установлены как раз за верхней частью гобелена с изображением святого в окружении стада овец, стала всё укладывать стопками, перемещая один плотный лист за другим.

Оставалось совсем немного. Успокаивало то, что от своей скромной спальни сестра ключ всегда носила с собой. Она и уборку там делала сама, никому не доверяя.

Скрутки ватмана я тоже решилась переместить. Сложила их, сминая аккуратно: — позже разберёмся. Подняв один из самых тяжёлых рулонов, он был образован из множества листов, сложенных один в один и закрученных ловко, а после перевязанных тесьмой, я увидела на полу грубой работы крупную куклу с восковым лицом и чёрными растрёпанными волосами.

«— Отчего она без глаз? Но с ярким ртом и бородкой»?

Волосы были сделаны на первый взгляд из срезанной конской гривы. Синяя мантия, расшитая лилиями, и мужские штаны с кожаными обмотками вместо сапог, не вызывали сомнений, «кто» у меня в руках.

Ободок из золотой плотной нити на голове и стрела арбалета, вонзившаяся в область живота. Вся Европа знала, что Его Величество страдает коликами и кровавым стулом при несварении.

Стрела арбалета, это явно почерк сестры.

«— не верю, что это её рук дело, подбросил кто-то, как и мне переписку».

«— и всё же нам грозит сожжение, но в начале пытки и сделанные нами же признания окровавленными губами, ведь такую боль невозможно будет терпеть. Признания как освобождение; как проклятие всего живого в мире, в котором человечество позволило такому случиться».

«— сколько таких признаний уже было произнесено»?

Разжигала камин, — господи, и это в августе месяце. Но по спине струился почему-то холодный пот.

Страха.

И каждый звук, произведённый самой, казался оглушающим.

В ход шло всё: хлама было полно на антресолях.

Хлама и пыли.

Старые ножки от прикроватного табурета и розги. Кого это ими охаживали когда-то? Метла и сломанные детские игрушки, которыми, наверное, играл ещё папенька Рашель.

Расчёты на листках бумаги. Что из этого нужно ей? А что нет?

Объясню позже ситуацию, кидала всё в камин. В самом тёмном углу антресолей стояла тахта. Ножками ей служили сложенные камни и стопки старых рукописей.

Я носилась как заведённая.

Свет наверх практически не поступал. Твёрдый и тяжёлый валик в изголовье, обещал быть наполненным опилками. В самый раз, температура от них должна расплавить и всё сжечь.

«— да что же ты такой тяжёлый»?

А далее ситуация просто вышла из-под контроля. Старая ткань лопнула, и килограммы золотых монет, плотно уложенных один к одному и завёрнутых в тонкую бумагу на манер рождественских сладких подарков, покатились кто куда.