Меха мы выменяли у проезжающих мимо купцов на флакончики аромата, который точь-в-точь повторял сад из цветущих роз, благоухающий поутру на фоне аромата свежезаваренного кофе, ему вторил лёгкий аромат жасмина и бобов тонка. Они тогда будто обезумили, отдав нам меха и забрав с собой, всё, на что сестра смотрела с равнодушием.

«— пробы не удались», — шептала она.

— Послушай. Они удивительным образом предлагают свой товар, собравшись в одном месте на широком мосту. Две шеренги огромных заданий и между ними широченная улица. И всё это на мосту. Ювелиры, резчики по дереву и издатели новых книг. Лучшие изготовители чемоданов, сумок и кошельков, тончайшего нижнего белья и чулок, нарядов для дам и сапог для верховой езды. Там обосновались самые лучшие вышивальщицы и литейщики золотых пуговиц, банкиры и, конечно же, парфюмеры.

Взгляд Клэр застыл именно на этом слове.

— Парфюмеры?

* * *

Его Величество каждый раз загадочно вздыхая, целовал мне запястье, а после подойдя совсем близко, будто решался на что-то. Звал играть в шахматы. Аккуратно проводил пальцем в щеке. В его взгляде я читала немое восхищение. Тёмные глаза мужчины были, будто поддёрнуты слезой.

Я отвечала ему нежным молчанием, и в этом складывались мои страхи и надежды. Мы играли в шахматы; его пальцы плавно скользили по фигурам, как по нотам мелодии, которую я давно забыла. Он смеялся, когда я достигала успеха, и время от времени задерживал взгляд на таком хрупком и одновременно решительном противнике.

А после дядюшка садил меня к себе на колени, казалось, он дышал мною, когда зачитывал свои стихи, желая положить их на аккорды лютни. Он смотрел, как я покидаю нашу с сестрой купальню, осторожно касаясь влажных волос, вздыхая трогал нежный батист сорочки.

А мне нравилась весна в Париже. Когда первые цветы в парках и в лесах только пробивались сквозь ещё холодную землю, город, осторожно пробуя стряхнуть зимний сон, начинал превращаться в живую палитру.

Улицы наполнялись ароматами свежей выпечки из булочных. Цветами, которые местные рынки, закупая их в теплицах в пригороде, выставляли напоказ. Пешеходы и конные экипажи — окутанные первыми тёплыми солнечными лучами, спешили по артериям города, словно участники великого исторического спектакля.

В эти моменты сознание старалось не замечать того, что нельзя было скрыть этому огромному человеческому поселению. Я имею в виду другую сторону медали. Она, как всегда, присутствовала в жизни этого мира. Как, впрочем, и огромный спутник на ночном горизонте, к которому я уже привыкла.