Через час они вышли за обратный скат на пробу. Жестянку с холостым запалом — без пироксилина, с песком, чтобы был привычный вес — Колчин бросил в сухую яму на тридцать шагов; жестянка ударилась о край, скатилась вниз и осталась лежать на дне. Мордвинов бросил по той же яме, но взял на пять шагов ближе; тоже лёг на дно. Тарасов с ножом обходил края ямы, проверяя, можно ли войти в неё снизу, не задев лопаткой о собственное колено; вошёл, выбрался, сел рядом с Волковым на корточки, без слова. Лыков подошёл сзади, тронул левый локоть командира и тихо сказал, что в десяти шагах за ямой — старая китайская могила, перевёрнутая взрывом ещё в мае; что от могилы хорошо тянуть на правый край японского переднего поста, и что охотничьей команде на первой вылазке нужно идти не ровной шестёркой, а парами через эту могилу по одному; идти по двое — заметно. Волков слушал, не перебивая. К вечеру третьего дня он понимал, что команда, собранная неделю назад, уже знает свой участок лучше его самого, и это было хорошо: командир не должен знать всё; он должен знать, кому верить.

К субботе четыре десятка жестянок лежали в ящике под нарами; Тарасов вычистил клинки во второй раз; провод новой пары в две жилы был протянут Ершовым с одним из ярославских от КП за обратным скатом до батареи Ржевского. Поручик в первом же служебном разговоре с командиром роты сказал, что сектора впереди гряды он привязал не к гребню, а к двум валунам на ближнем склоне; рукой при этом не показывал ни на гребень, ни на валуны: разговор шёл по проводу, и Волков впервые за войну услышал в голосе Ржевского ту собранность, которая в декабре ещё пряталась под рязанскими прибаутками.

К ночи на пятнадцатое число вылазка была готова. Огнев на смотре у Волкова поправил один раз ремень на Колчине, два раза — обмотку на ноже у Тарасова; Мордвинову сказал «дышать через нос, не ртом»; Лыкову — «не торопись быть храбрым»; Самсонову — ничего. Волков тоже остановил руку у нагрудного кармана и не достал её: поправлять ему было нечего, и это значило, что роту он отдал.

* * *

Ночь с пятнадцатого на шестнадцатое июля была безлунная, какая нужна охотникам и какую японская сторона тоже умела ждать. Волков сел на КП за обратным скатом ровно в одиннадцать, при одной свече, прикрытой жестяной пластинкой от окна, и положил перед собой карту участка на обороте старого писарского листа. Три точки: японский передовой пост у разъезда сухого ручья, тонкая проволока в двадцати шагах перед постом, старая китайская могила, через которую Лыков обещал провести команду по одному. От обратного ската до могилы — четыреста шагов; от могилы до проволоки — сто восемьдесят; от проволоки до японской ячейки — двадцать. Слева — узкий овражек, по которому можно отойти; справа — открытое.