Кабинет Смирнова Константина Николаевича был тем же, в котором Волков впервые молчал в начале июня: два плана на стене, икона Спаса в углу, простой стол без кружев и сукна, два жестяных подстаканника с горячим, не сладким чаем, мундир Смирнова застёгнут до последней пуговицы, без единой складки. Свет от лампы лежал на бумаге так ровно, что краёв тени почти не было.

Смирнов поднялся из-за стола только при входе Кондратенко, не садясь сразу обратно; принял Волкова коротким кивком, без формулы; указал на стул не у стола, а у стены, на полшага в сторону. «Капитан, садитесь не близко. Это разговор начальника сухопутной обороны и Коменданта. Вы — слушающий».

— Так точно, ваше превосходительство.

— Я прочёл телеграмму Сахарова, — сказал Смирнов Кондратенко, не теряя времени. — Я её принимаю в том виде, в каком она получена. По уставу — пятьдесят шестая о Совете обороны не сдвинута; председательство — за мной; ваши решения по сухопутному участку — теперь самостоятельны. По форме. По существу — мы оба понимаем, что означает «по форме». В крепости, как вы знаете, есть два начальника. Один из них — я. Другой — Анатолий Михайлович. С телеграммой Сахарова я не теряю председательства; вы не теряете подчинённости в командной вертикали. Меняется только право на подпись по обороне.

— Меняется.

— Если кто-то у Анатолия Михайловича вам скажет, что эта телеграмма меняет в крепости порядок Положения, — это будет не тот, кто читал Положение. Я жду, что в декабре нам всем придётся читать Положение. Я к этому готов.

— Ваше превосходительство.

— Если зимой по чьему-то слову мне понадобится собрать Совет обороны раньше, чем это будет ожидаться по нормальной процедуре, — я соберу. И я предпочёл бы, чтобы он был собран по моему распоряжению, не по чужому, и не позже, чем будет нужно.

— Это в нашем общем интересе, ваше превосходительство.

Смирнов перевёл взгляд на Волкова. Это был первый взгляд за весь вечер — недолгий, ровный, как приставленная к бумаге линейка.

— Капитан. Я знаком с вашим послужным с июня прошлого года. По вчерашнему дню — я знаю не больше того, что мне положено знать как Коменданту крепости. Ровно столько, сколько Роман Исидорович счёл нужным сообщить мне под своей подписью. Этого достаточно. Я не задам вам вопроса об источнике, как не задал его в июне. Я исхожу из того, что Коменданту крепости больше пользы приношу ровным сном, чем лишней осведомлённостью. Согласны?

— Согласен, ваше превосходительство.

— С кратким докладом по своему участку — через две недели.

— Через две недели.