— Ее муж перетрахал полгорода, а когда она ушла, забрал у нее все бабки. С его подачи ее увольняли, он натравил на нее опеку, а в довершение ударил ее. Скажи-ка мне, дорогой брат, за что уважать и ценить такого мужа?
Эльдар буравит меня взглядом.
До последнего я не вдавался в подробности, не рассказывал, что да как. Это не моя правда, и не мне ее рассказывать — но, видимо, не обойтись без таких подробностей, иначе сожрут.
— И да, Эльдар. Саша не баба.
— И кто же она, сын? — спрашивает отец, устало глядя на меня.
Саша…
Саша нечто большее, чем просто красивая и умная женщина. Выше всех правил этикета. Чище норм и морали. Вернее монахинь.
Я не смогу объяснить отцу и братьям своих чувств.
Не принято у мужиков открываться перед друг другом, выворачивать душу наизнанку. Мы все боимся насмешек, а на деле прошиваем себя как пулями из-за некоторых женщин.
Вот так и с Сашей.
Когда я увидел ее впервые, под руку со мной шла жена.
Женщина, которая была идеальной спутницей жизни. Настоящая кавказская жена. Верная. Тихая. Скромная. Чистая, как слеза младенца. Мать — безупречная. Жена такая же.
Любил ли я ее? Возможно.
Уважал — да.
Когда я впервые увидел Сашу… Яркую… притягательную, сильную, смелую, свободную, несмотря на удавку — своего мужа — на шее, я понял, что попал.
Она всегда смотрела на меня мельком, будто не особо придавая значение тому, кто я, ну а я понимал, что горю в геене огненной.
Жанна ушла быстро. Не помогли ни бабки, ни связи, ни молитвы.
Жены не стало, а Саша как была под запретом, так и оставалась.
И этот огонь продолжил жрать меня.
В какой-то момент я так свыкся с ним, что он перестал обжигать изнутри. Я просто принял это ненормальное влечение. Я перестал видеть границу между тем, что запрещено, и тем, что доступно.
Любовь ли это?
Не знаю…
Помешательство — уж точно.
Саша была несвободна. И я не имел никакого права лезть в ее жизнь.
Но я знал, чувствовал, что однажды… когда-нибудь все изменится.
— Саша… — подбираю слова. — Женщина, которая дорога мне.
Отец серьезно кивает, отводит взгляд к окну.
Ему не нравится то, что я говорю, я вижу.
Эльдар трет глаза. Мы оба устали от этого диалога.
— Что ты предлагаешь нам делать со всем этим?
— Ты знаешь, что требуется от тебя, Эльдар. Ничего сверх этого делать не нужно.
— С Сашей твоей нам что делать?
— А что делают в нашей семье с уважаемыми гостям? — дергаю бровью.
Вмешивается отец:
— Эльдар, довольно. Хватит допрашивать своего брата. Он тебе ответил на все вопросы, и его позиция по отношению к этой женщине была ясна еще до того, как она пришла на порог дома. Нравится она тебе или нет, я запрещаю тебе вмешиваться. И больше никаких публичных допросов, ясно?