Ида Адамовна всхлипывает и вроде как даже берет себя в руки:
— Мой сынок… попал в аварию. В него врезался самосвал! И сейчас Костенька в больнице, в реанимации, и все очень… очень плохо.
Жаль ли мне Костю?
Это плохо, если нет?
Радости во мне также нет, но и жалости ни на грош.
— Ну и при чем тут Тимур?
— Так Костя, перед тем как сесть за руль, говорил с твоим этим!
— Вы сказали, что Тимур сбил Костю, но Костя был за рулем. В Костю, как вы выразились, въехал самосвал. Сомневаюсь, что за рулем был Тимур.
Ну что за дурацкий фарс?
— Конечно, за рулем был не он, но твой Тимур мог подослать водителя самосвала, чтобы тот сбил моего сына!
— А вот это уже серьезные обвинения. Будьте аккуратны, чтобы потом за клевету не оправдываться. Это доказано или снова ваши больные фантазии?
— Дура ты, Сашка. Дура дурой! Сходи к Косте, он тебе расскажет, как все было.
— Я лучше схожу к Тимуру и спрошу, как все было, у него. Словам вашего Костика я больше не верю. В какой больнице он лежит?
— В первой!
— Ясно. До свидания.
Дети еще спят, и я пишу сообщение Феде, прошу, чтобы как проснулись, позавтракали, а мне срочно нужно уехать.
Умываюсь, переодеваюсь в джинсы и футболку, сверху накидываю легкую куртку и выхожу.
Из машины звоню Тимуру. Тот отвечает хрипло, видимо спал.
— Саш? Что-то случилось?
— Это ты мне скажи, Тимур, — произношу холодно. — Два дня назад ты сказал, что у тебя есть идея, как уговорить Костю подписать разрешение на выезд, а сегодня мне звонит его мать с рассказом о том, что он чуть ли не умирает.
Тимур тяжело вздыхает.
— Где ты? Я приеду, это нетелефонный разговор.
— Я сама приеду! — заявляю решительно.
Видимо, Тимур понимает мой настрой, поэтому не спорит со мной.
Так как мы живем близко друг к другу, до дома Тимура я добираюсь быстро. Он уже ждет у подъезда.
Заспанный, мятый.
Садится в машину и уже привычно тянется с поцелуем, но я отворачиваюсь. Ардашев хмурится, смотрит на меня недоуменно.
— Что происходит, Тимур?
Вижу, что он не хочет говорить, но и не делает вид, будто ничего не произошло.
— Ты имеешь какое-то отношение к тому, что Костя в реанимации?
— Во-первых, он не в реанимации, — говорит абсолютно спокойно. — У него сотрясение мозга, ну и так, царапины.
Округляю глаза от шока. Не могу поверить своим ушам.
— А во-вторых, я обещал тебе решить проблему. Подписать разрешение добровольно он отказался, но теперь я обеспечил ему выходные в больничке, так что вы можете поехать в полноценный отпуск на неделю — к сожалению, не за границу.
Открываю рот и тут же закрываю его.
— Ты в своем уме, Тимур?! — выкрикиваю, не сдержавшись. — Это же подсудное дело! Ты, считай, заказал его!