— Добрый день, Андрей Петрович. Благодарю за приглашение и за то, что встретили лично.
Я делаю шаг вперед и выхожу из лифта. Прохожу мимо Дениса и Ирины, не глядя на них, но чувствуя их взгляды, впивающиеся мне в лопатки. Каждый мой шаг дается с невероятным усилием.
— Освещение здесь прекрасное, — говорю я, чтобы отвлечься, и мои губы растягиваются в улыбке. — Идеально для детального осмотра.
— Я на это и рассчитывал. Прошу, пройдемте, — Андрей Петрович улыбается в ответ.
Я должна дойти до его пентхауса. Шаг. Еще шаг. Не оборачиваться. Улыбаться. Дышать. Только бы не разрыдаться сейчас, при всех. Только бы не рассыпаться в прах здесь, на этом блестящем, холодном полу.
Я киваю и иду за ним, не оборачиваясь. Сзади доносится тихий щелчок, и двери лифта закрываются. Этот звук словно отрезает меня от всего прежнего. От мужа, от подруги, от той жизни, которая была у меня еще пять минут назад.
Я иду по коридору пентхауса, смотрю на дорогой паркет, на панорамные окна, и понимаю, что все внутри меня кричит. Кричит так громко, что, кажется, вот-вот этот крик вырвется наружу и разобьет вдребезги все эти идеальные стены.
— Расскажите, как давно у вас картина? — говорю я, но не узнаю собственный голос.
— Картина прибыла на прошлой неделе, — поясняет он, открывая тяжелую дверь. — Одно из моих лучших приобретений на аукционе. Вы даже не представляете, как долго я за ней гонялся.
Его пентхаус залит светом. Панорамные окна открывают вид на город, но я его не вижу. Перед моими глазами все еще стоит Денис с Ириной. Его рука на ее талии. И коляска. Их ребенок. У них есть ребенок.
— Ольга Сергеевна? Вы в порядке?
Я моргаю. Андрей Петрович смотрит на меня с легким вопросом.
— Да, простите. Осматриваю освещение.
Он ведет меня к стене, где висит картина в золоченой раме. “Портрет молодой женщины”, предположительно, XVIII век. Я надеваю вторую перчатку. Мои пальцы не дрожат. Они не поддаются чувствам. В отличие от меня.
— Видите затемнение в углу? — мой голос звучит так спокойно, будто во мне сидит другой человек. — Это не копоть. Это лаковый слой потемнел от времени.
Я беру лупу. Провожу ею по поверхности. Кракелюры. Сеточка трещин, как паутина. Я всегда видела в них целую историю, но сейчас вижу лишь трещины в своей жизни.
— Реставрация займет около месяца, — слышу я себя сквозь пелену. И перечисляю этапы, которые будет необходимо провести: укрепление красочного слоя, удаление потемневшего лака, тонировка. — Еще, возможно, потребуется лабораторный анализ пигментов.
— Понимаю. Я наслышан о вас и полностью доверяю вашему профессионализму.