“Никаких личных сообщений. Только через меня”.
Я не отвечаю. Я просто стираю сообщение. Словно его никогда не было.
Потом снова надеваю очки, наклоняюсь над микроскопом, включаю лампу. Свет выхватывает из темноты крошечный участок нимба. Там, под грязью, я вчера разглядела слабый, золотой проблеск. Настоящее сусальное золото первоначального письма.
Я беру в руки тончайший скальпель, затаиваю дыхание. Все остальное отступает. Нет, смс. Нет разбитой чашки. Нет Дениса. Есть только я, луч света и крошечная, тысячу лет ждавшая своего часа, частичка золота, которую мне предстоит освободить. Это и есть мой ответ. Не слова. Дело.
Глава 27
Оля
Вечером тишина в мастерской становится густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим скрипом моего стула и едва слышным шорохом инструментов по поверхности левкаса. На картине, под круглым лучом лампы, как в театральном софите, постепенно рождается чудо.
В эти часы глубокой концентрации происходит странное. Мой собственный внутренний хаос, эта смесь ярости, боли и страха, будто отступает, уступая место ритму работы. Каждое движение скальпеля, каждый аккуратный мазок кисточкой с растворителем — это не просто действие. Это акт терпения. Это доверие к процессу. Ты не можешь торопить время. Не можешь силой вырвать красоту из-под грязи. Ты можешь только аккуратно, слой за слоем, убирать то, что ее скрывает, и надеяться, что под этим не пустота, а то самое сокровенное.
И вот, в самую сердцевину этой хрупкой, только что обретенной тишины, врывается резкий, оглушительный звук. Дверь в мастерскую с силой распахивается, ударяясь о стену.
Я вздрагиваю так, что едва не роняю зонд. Сердце бешено колотится в груди. Обернувшись, я вижу в дверном проеме Аню. Она стоит, тяжело дыша, как будто бежала не один километр. Лицо раскрасневшееся, глаза блестят от возмущения и решимости. Она влетела сюда, не постучав, нарушив священную для меня тишину этого места.
— Мама, я знала, что ты здесь! — выпаливает она с порога, даже не поздоровавшись.
Я медленно, чтобы дать дрожащим рукам успокоиться, откладываю инструмент. Чувствую, как по спине пробегает холодная волна предчувствия.
— Аня, что случилось? Ты знаешь, что нельзя просто так врываться в мою мастерскую. Я здесь работаю. Моя работа требует хирургической точности, а если бы моя рука дрогнула? Кто бы платил? Ты хоть представляешь насколько дорогая эта…
— Отец зовет нас к себе! — перебивает она меня. — На выходные! В новый загородный дом! Там будет бассейн, баня, всё, что нужно для нормального отдыха! И я решила, что поеду.