Я собираюсь и еду на встречу с адвокатом Оли. И это самый унизительный час в моей жизни. Я сижу в её ультрасовременном кабинете, а она смотрит на меня не с торжеством, а с холодной, профессиональной отстраненностью.
— Составленные и отправленные мне на почту вчера поздним вечером условия сотрудничества, в целом, приемлемы для начала дискуссии, — говорит она, просматривая распечатку моего письма. — Но по пункту, касающемуся передачи акций, нужны гарантии. И сроки. А также полный отказ от каких-либо дальнейших претензий. На всё имущество.
Я киваю, чувствуя, как горит лицо. Она диктует, а я соглашаюсь. Без спора. Без торгов. Я готов отдать всё, лишь бы это закончилось. Лишь бы перестало давить. Лишь бы Оля наконец исчезла из моей жизни, как судья и обвинитель, оставив мне на прощанье хотя бы кроху самоуважения. Пусть она уже станет просто бывшей женой.
— Моя доверительница, — говорит на прощание Виолетта Степановна, когда мы встаём, — скорее всего, согласится. Она… не злопамятна. Она просто хочет справедливости и возможности жить дальше.
Это хуже любой пощечины. То, что она не злопамятна. То, что для неё я уже просто помеха, которую нужно убрать с дороги к её новой, счастливой жизни.
Я выхожу на улицу. Сажусь в машину, но не завожу мотор. Просто сижу, глядя на серый фасад торгового центра напротив. В голове нет мыслей.
Есть лишь одна картина, как я гружу коробки в грузовик. Как Ирина с Эльдаром сидят в машине. Как мы выезжаем из города, который когда-то я считал своим. Как мы оставляем позади руины. Руины, которые я же и создал.
А где-то здесь, в этом городе, Оля спокойно пьёт кофе в своей мастерской, листает свой блокнот с планами, смеётся с сестрой или тем… Михаилом. Её жизнь идёт вверх. Моя начинается с минуса, с бегства.
Я поворачиваю ключ зажигания. Двигатель рычит. Что ж. Это хотя бы конец кошмару. И пора признать, что она не просто победила. Она меня уничтожила.
Глава 46
Оля
Все вокруг еще пахнет свежей краской, древесиной и воском для паркета. А ещё волнением, счастьем, будущим. Я стою посреди просторного, залитого светом зала и не могу поверить, что это моё. Наше.
Галерея-Мастерская “Возрождение”. Вывеска уже висит снаружи. Совместный проект. Мой и Михаила. Он родился так естественно, будто всегда ждал своего часа.
После того, как я поставила последнюю точку на его иконе, а это была не точка, а скорее, легчайшее, почти невесомое касание, оживляющее взгляд святого. Мы сидели в его кабинете, пили чай, и между нами повисло неловкое, тёплое молчание. Работа, которая так долго связывала нас формальными отношениями заказчика и мастера, закончилась.