Да, сейчас она молчит. Но это молчание обреченных. Когда она получит эти бумаги, ее молчанию придет конец. Она будет умолять. Она будет готова на все. И тогда я великодушно разрешу ей получить свою мастерскую. Чтобы она всегда помнила, кому она обязана этим “счастьем”.
Я представляю ее лицо, искаженное страхом. Ее голос, дрожащий от унижения. Ее покорность. И от этой картины становится тепло и спокойно. Порядок будет восстановлен. Она вернется на свое место. На место вечно виноватой, вечно просящей, вечно обязанной мне. А я снова буду тем, кто дает. Кто решает. Кто контролирует.
Я сажусь в кресло, наливаю себе виски. Поднимаю его.
— За мою победу, Оля. И скоро ты сама ее признаешь.
Я делаю глоток. Напиток обжигает горло, но это приятное жжение. Все идет по плану. Последний удар нанесен. Осталось только ждать, когда стены ее крепости рухнут. А они рухнут. Я в этом не сомневаюсь. Иначе просто не может быть.
Глава 38
Оля
Мои пальцы, зажавшие тончайший скальпель, дрожат от напряжения, но не от усталости. Я почти достигла цели: золотая ассистка на нимбе заиграла чистым, глубоким светом, который мерцает даже при мягком освещении кабинета. В эти минуты полной концентрации мир сужается до размера монеты. Нет страха, нет боли, нет Дениса. Есть только я, инструмент и сокровенная тайна, которую я помогаю явить миру.
Внезапное, резкое жужжание вибрации в кармане халата вырывает меня из транса. Я вздрагиваю, едва не роняя скальпель. Сердце делает неприятный толчок. Кто это может быть? Я редко получаю звонки в рабочее время, и то, что я сейчас здесь, знают единицы.
С неохотой, вытирая пальцы о салфетку, я достаю телефон. На экране — не звонок, а уведомление по электронной почте. Отправитель: “Районный суд”.
Весь воздух вырывается из легких. Руки мгновенно холодеют, как будто меня окунули в ледяную воду. Мозг отказывается понимать. Я машинально нажимаю на уведомление и открываю письмо. Сухой, казенный язык. “Исковое заявление... о разделе совместно нажитого имущества... Волков Денис Игоревич... Волкова Ольга Сергеевна…”
Текст плывет перед глазами. Он не успокоится. Пока нас не разведут, пока не пройдет суд по разделу имущества, он так и продолжит донимать меня, мешая не только работать, но и жить.
Я почти не чувствую ног, когда отхожу от стола и опускаюсь на ближайший стул. Тело дрожит мелкой, предательской дрожью. Все мое недавнее спокойствие, уверенность, ощущение контроля рассыпаются в прах. Передо мной снова вырастает его тень, огромная и всесокрушающая.
Палец сам находит в телефоне номер адвокат. Она отвечает на втором гудке, и я, не дожидаясь приветствия, срывающимся шепотом выдавливаю: