Денис встает, даже не взглянув в мою сторону, и быстро, почти бегом, выходит из зала со своим адвокатом.
Виолетта Степановна поворачивается ко мне, ее лицо светится сдержанным удовлетворением профессионала.
— Первый раунд наш. Он был самым грязным. Дальше будет проще. Осталось только имущество. А ваш бывший, — она выделяет последнее слово, — супруг, уже показал себя суду с самой худшей стороны.
Я киваю, не в силах говорить. Мы выходим из здания суда. На ступенях меня ждут Максим и Аня.
— Как все прошло? — спрашивает тихо сын.
— Грязно, унизительно, но с ожидаемым финалом, — выдыхаю я. — Спасибо, что пришли меня поддержать.
— Не за что, — он смотрит на мое лицо, и, кажется, видит истощение. — Мам, тебе нужно отдохнуть.
— Он прав, мам, — шепчет Аня. Я вижу, что ей тяжело принять реальность, в которой больше нет нас, а есть только мама и папа. И то, что отныне они существуют отдельно друг от друга.
— Ты прав. Я поеду домой и немного отдохну. Приведу мысли в порядок и сразу вернусь к работе.
Мы вместе едем в такси. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу. Брак расторгнут.
Страх ушел. Осталась только усталость и тихое, еще неоформленное чувство свободы. И понимание, что впереди меня ждет еще один бой. За имущество. Но теперь я не просто знаю, я уверена в том, что смогу выстоять. У меня есть доказательства, есть адвокат, есть репутация. И есть я сама. Та, что прошла через огонь и не сгорела.
Глава 40
Оля
Я замечаю кое-что странное почти сразу. На следующее утро после суда. Кисть в моей руке не привычно скользит по левкасу… она парит. Нет привычного, давящего камня под грудью. Нет внутреннего диалога, в котором я доказываю невидимому судье, Денису, миру, себе самой, что я не зря здесь сижу, что мое дело чего-то стоит.
Работа стала... легче. Не физически. Спина все так же ноет к вечеру, глаза устают. Но внутри тихо. Освободившееся пространство заполняется только сосредоточенностью.
Я не думаю, я делаю. Руки будто помнят все сами: нажим, угол, следующий шаг. Я погружаюсь в ритм, и он уносит меня прочь от всего. От вчерашнего ада в зале суда, от напряжения, ожидания, даже от радости победы. Есть только я и мерцающее под моими пальцами золото.
Дверь в мастерскую приоткрывается. В проеме показывается Максим.
— Мам, ты как? Я думал, что ты после суда проведешь дома хотя бы пару дней и хорошенько отоспишься, а ты опять в мастерской и над чем-то работаешь.
Я откладываю кисть и поворачиваюсь к нему. На моем лице сама собой появляется улыбка.
— Я так и хотела. Но душа... потребовала немного покоя после столь тяжелого дня. Тем более мне подкинули одну легкую работку на пару часов. Глупо было отказываться.