Я смотрю на него, и все становится на свои места. Он не хочет “пощадить детей”. Он не хочет ничего делить, потому что знает, что мне положено слишком много, и для него это может обернуться крахом. А еще он хочет прикрыть скандал. Остаться в глазах общества “порядочным человеком”, который просто не сошелся характером с женой. Уйти, не неся ответственности. Не признавшись в своем предательстве.
— Правда всегда выходит наружу, Денис, — говорю я тихо. — Рано или поздно. И я не собираюсь строить из нашей жизни красивую сказку для чужих ушей. И уж тем более для наших детей. Они заслуживают знать правду. Горькую, но правду.
Его наигранное спокойствие лопается, как мыльный пузырь.
— Какую еще правду?! — его голос срывается на крик. — Ты хочешь их травмировать? Своими подробностями? Своим... мщением? Я всегда знал, что ты черствая, Оль! Холодная, расчетливая стерва! Но чтобы настолько...
Он сыплет оскорблениями. Говорит, что я никогда не умела любить, что я эгоистка, что я готова разрушить жизнь собственным детям ради своей гордости. Его слова бьются по мне, как горох о стену. Они не ранят. Они лишь подтверждают, что я все делаю правильно.
— Закончил? — спрашиваю я, когда он замолкает, тяжело дыша. — Тогда, думаю, наш разговор окончен.
Он смотрит на меня с настоящей ненавистью.
— Ты еще пожалеешь об этом. Очень пожалеешь.
— Возможно. Но это будут мои сожаления. А не твои. Не переживай. Я с ними справлюсь, как справлялась со всем до этого.
Он разворачивается. С психом садится в машину и с визгом шин уезжает. Я стою у подъезда, смотрю ему вслед. И понимаю. Я выстояла. Не прослезилась.
Не пошла на попятную. Не согласилась на его унизительные условия. Во мне нет ни страха, ни сомнений. Есть только твердая уверенность.
Я поворачиваюсь, открываю дверь и захожу в подъезд. Тишина. И в этой тишине я мысленно говорю ему то, что не сказала в лицо:
“Готовься, Денис. Я уже подала первые документы своему адвокату. И тебе не удастся обвести меня вокруг пальца. Но тебе еще рано об этом знать”.
Глава 10
Оля
Я стою у плиты и режу овощи для салата. Лук, огурцы, помидоры. Движения ножа ровные, четкие. Все как всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто не было того разговора с Денисом. Не было разговора с адвокатом. Я дышу ровно и глубоко, пытаясь заглушить тяжелый ком тревоги под грудью.
Дверь с шумом распахивается. Аня влетает на кухню, запыхавшаяся, с разгоряченными щеками.
— Мам, привет! — она тяжело дышит, подбегает к раковине, наливает и залпом выпивает стакан воды. — Уф! Бежала от самого метро. Там такая погода, что просто б-р-р, мерзость. То ли дождь, то ли снег.