— Вы откуда такие измученные? — спрашиваю я, вытирая руки о фартук. — Пары сложные?
Он поднимает на меня взгляд. В его глазах такая глубокая усталость и опустошение, что у меня замирает сердце.
— Хуже, — его голос глухой, без интонаций. — Лучше семь пар по экономике подряд, чем это.
— Что такое? — подхожу ближе.
— Отец, — выдыхает он, прислонившись лбом к прохладной стене в прихожей. — Он звонил. Устроил нам “взрослый разговор”. Отвез в какой-то ультра-пафосный ресторан, где один стакан воды стоит как твоя зарплата.
Я замираю. Так вот оно что. Денис начал действовать. Решил купить детей, раз они сразу не бросились к нему в ноги.
— И? — спрашиваю я тихо.
— И... мало того, что он только и делает, что показывает свои бабки, вместо того, чтобы просто по-человечески поговорить, — Максим с силой отталкивается от стены, и в его глазах вспыхивает огонек той самой, невысказанной ярости, — так еще и тебя... тебя назвал больной. Сказал, что у тебя “богатая фантазия”, что ты все придумала, накрутила себя из-за своих неудач в карьере и теперь вымещаешь все на нем. Говорит, никакого ребенка нет, а Ирина просто коллега. Мол, и ребенок вообще не его. В общем, он нес такой бред, что в него поверит только сумасшедший. По нему же все видно было. Он врал, поэтому его мысли скакали, как у чокнутого.
Дверь в комнату Ани с треском распахивается. Она стоит на пороге, ее лицо раскрасневшееся от слез и гнева.
— Макс, ты так говоришь, будто на сто процентов уверен в словах мамы! — выкрикивает она. — Ни ты, ни я не знаем, что было на самом деле! Каждый из них может лгать, чтобы гнуть свою правду! Мама говорит одно, а папа другое! Как мы можем знать, кому верить?
— Так и отец не факт, что говорит правду! — парирует он, разворачиваясь к ней. — Он же врет! Он врет, как дышит! Я это по его глазам видел! А мама... мама никогда нам не врала.
— А ты уверен? — Аня делает шаг вперед, ее руки сжаты в кулаки. — А может, она просто никогда не попадалась? Папа... он сказал, что это просто временный кризис в их отношениях! Что они оба устали, что мама все слишком близко к сердцу принимает, а он... он не знал, как до нее достучаться! И что эта Ирина... она просто его поддерживала в трудный период на работе! А мама все превратила в какую-то драму с ребенком и второй семьей!
Она смотрит на меня, и в ее глазах не обвинение, а мучительная, неподдельная растерянность. Она хочет, чтобы я ее переубедила. Чтобы я дала ей неопровержимые доказательства. Чтобы этот кошмар разрешился. Но я не могу пока никак доказать свои слова. Не могу предоставить ей ничего, кроме слов. И это ее право сомневаться или верить мне на слово.