— Оля, одумайся! — в его голосе прорывается что-то похожее на отчаянную попытку взять ситуацию под контроль старыми методами. — Ты же понимаешь, к чему это приведет!
— Денис, вот скажи честно, — перебиваю я его. — Ты настолько напуган и загнан в угол, что боишься, что я отниму у тебя все? Или ты внезапно воспылал к детям такой отцовской любовью, что готов ради этого идти на любые жертвы?
Молчание. Глухое, затянувшееся.
— Не говори ерунды, — наконец бормочет он, и в его тоне уже нет прежней уверенности. — Тебе нечего отнимать у такого, как я.
— Я так и поняла, — говорю я и вешаю трубку, не дожидаясь ответа.
Кладу телефон на стол. И только тогда замечаю, что мои руки мелко-мелко трясутся. Не от страха. От адреналина. От осознания того, до чего он докатился. Он перешел на личности. На детей. Это новая, отвратительная низость.
Я сажусь на стул и закрываю глаза. Он сказал: “Тебе нечего отнимать”. Это ключ. Он не о детях. Деньги. Единственный рычаг, на который он еще не нажимал напрямую, но угроза “остаться с кистями” была именно об этом. Он может попытаться заблокировать счета, оставить нас без средств к существованию.
Но я была к этому готова. Еще в первые дни, когда туман в голове начал рассеиваться, я по совету адвоката тихо, без лишнего шума, сняла часть денег с наших общих счетов и перевела их на свой старый, забытый депозит, открытый еще до замужества, о котором он и не вспоминал.
Туда же ушли и мои скромные, но накопленные за годы личные сбережения от редких заказов. Это не состояние, но это воздух, если с разделом все сложится совсем плохо.
Ночью после его звонка, я почти не сплю. Лежу в темноте и просчитываю бюджет в уме. Коммуналка. Еда. Транспорт. Непредвиденные расходы. Зарплата, если будут заказы. Если нет... Нужно быть готовой. Дети... Им придется понять. Взрослые они или нет, но мы теперь команда, которая должна выжить.
Утром, с тяжелой головой и решительным спокойствием внутри, захожу на кухню. Застаю Аню и Максима за завтраком. Они молча едят кашу.
Я подхожу к столу.
— Ребята, мне нужно с вами поговорить. Как со взрослыми. Думаю, вы прекрасно видите, что происходит.
Они поднимают на меня глаза. Максим довольно настороженно, Аня с уже привычной обидой в уголках губ.
— Я проверила доступ к счетам. Отец все заблокировал, и я думаю, что он на этом не остановится. Он прекратит и лично вашу финансовую поддержку, — говорю я прямо, без предисловий. — Сейчас и до конца раздела имущества, а возможно, и дольше, мы будем жить на мои доходы и наши сбережения. Их хватит на какое-то время, но придется немного экономить, чтобы перестраховаться. Это значит, что отныне никаких ресторанов, спонтанных покупок, дорогой брендовой одежды, без крайней необходимости. Мы будем планировать траты. Вместе.