— Скажи, Надя, а у тебя голова не болит? — спросил я Надю.

— А ты откуда знаешь? — спросила она.

— А в больницу ходила?

— Ходила. Говорят, что все нормально, — беззаботно пожала плечами она. — И советуют больше отдыхать. А куда мне больше? Я и так в «Артек» каждое лето езжу.

Ой трудно будет!

Старательно поддерживая диалог, доел мороженое и начал прощаться:

— У меня мама в больнице беременная и ремонт в квартире, поэтому надо бежать. Давай я тебе позвоню, — номерами мы обменялись, — на днях, и мы с тобой погуляем нормально, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась Надя, и мы с Таней пошли на улицу, где я очень удачно поймал проезжающее свободное такси. — В Министерство культуры!

— А, ты же Ткачев, — узнал меня таксист. — Мигом домчим. А чего это ты такой бледный? Плохо тебе? — обернувшись, озабоченно спросил он.

— Не, нормально, просто мороженое в ноябре есть не надо было, — вымученно улыбнулся я.

— Вид такой, будто мертвеца увидел, — фыркнул водитель.

Потому что так и есть!

— Тань, подожди меня, пожалуйста, вон там, — вложив в ладонь подружке «трешку», указал на номерную столовую неподалеку от минкульта. — Мне, возможно, придется брать кабинет министра штурмом, и могут быть неприятности.

— Это из-за Нади, да? — проницательно спросила Таня.

— Она сильно болеет, и у нас в стране ее вылечить не смогут точно, — кивнул я. — А за границу отправить ее могут сильно немногие. Пойду к Фурцевой, она хорошая тетенька и поможет, — добавил больше для собственного спокойствия.

— Я тоже хочу помочь.

— Те проблемы, которые из-за этого всего могут возникнуть у меня, мне легко спишут — я же ничего такого делать не собираюсь. Но это — с меня спишут, с двойного члена, понимаешь?

— Многочлен, — ехидно высунула язычок Таня, неожиданно чмокнула меня в щеку и пожелала: — Удачи!

— Спасибо! — махнул рукой и быстрым шагом потопал ко входу.

Препятствие первое в виде вахтерши миновал легко — показав корочку, важно заявил «я к Екатерине Алексеевне!», и бабушка умилилась и угостила на дорожку конфетой. Проблемы начались в коридоре у приемной, где скопилась огромная очередь, а из кабинета как раз вышел грустный-грустный мужик и, опустив глаза в пол, пошел к выходу.

«Партбилет на стол», — раздались среди ожидающих шепотки. Это хорошо — значит, Екатерина Алексеевна как минимум на месте.

— Кто крайний? — спросил я легендарное.

— А тебе назначено? — не менее легендарно ответили мне.

— Мне только спросить, — не очень уверенно попробовал я.

— И мне только спросить. И ему! И им! Садись, жди, может, и примет тебя, если настроение хорошее. А если она партбилетов сегодня лишает, значит, можешь идти кушать мороженое, — злорадно поведал мне очередной безликий партийный хмырь.