Он хотел спорить, но сил не хватило. Кивнул и отошёл к лавке у стены, где сразу осел и вытянул ноги.

Я встал к печи. Руки сами вспомнили движения — раскатать, выложить, отправить в жар. Рядом Матвей принял на себя часть работы Федьки и Лёшки.

— Парни, — сказал я, не отрываясь от теста. — Садитесь рядом с Тимкой. Отдыхайте. С непривычки это тяжело, тем более столько заказов, что минуты свободной нет.

— Но…

— Это приказ.

Варя принесла им обоим воды, потом обед. Через десять минут Тимка уже клевал носом, привалившись к стене.

Пусть спит. Заслужил.

Вторая половина дня прошла в том же ритме. Заказы, записки, пиццы, короба, курьеры. Тимка проснулся, отдохнувший, и снова встал к печи — но теперь мы работали по очереди, сменяя друг друга каждые пару часов.

К вечеру, когда солнце село за крыши Слободки, последний курьер вернулся с пустым коробом и полным кошелём.

— Всё, — сказал он. — Больше записок нет.

Я посмотрел в окно. Почти стемнело. Весь день на ногах, без передышки.

— Закрываемся, — объявил я. — Всех зову сюда. Ужин и расчёт.

Все, кто работал сегодня собрались в общем зале. Бегунки, уставшие, но довольные. Курьеры с красными повязками. Тимка, Федька, Лёшка, Матвей. Варя.

Я оглядел несколько десятков человек, которые с утра до вечера крутились как белки в колесе.

— Сначала едим, — сказал я. — Потом — деньги.

Варя и Матвей накрыли столы. Жаркое, остатки пиццы. Ели молча, как едят люди, которые действительно устали и проголодались.

Я ел вместе с ними ведь мы — одна команда.

Когда миски опустели, я поднялся.

— Теперь — расчёт.

Варя принесла шкатулку с выручкой. Я открыл её, и по залу прошёл вздох — серебро блестело в свете свечей.

— Варя, вытаскивай мешок с чаевыми, — скомандовал я. — Делим поровну на всех курьеров и бегунков, независимо от того, кто в какой конец бегал. Мы — одна артель. Сегодня ты топчешь грязь в бедных кварталах, завтра несёшь заказ боярину, но сыты должны быть все. Так что вы заработали не только уговорённую сумму, но и немного сверху, — я улыбнулся мальчишкам.

— Чаевые? — вихрастый не поверил. — Нам?

— Вам. Богатые клиенты давали сверху — делим на всех, кто сегодня работал.

Я начал раздавать деньги. Варя помогала — она знала, кто сколько ходок сделал, кто где бегал.

Один из младших бегунков, лет двенадцати, смотрел на серебряные монеты в своей ладони и не мог вымолвить ни слова. Его губы дрожали.

— Эй, — я присел рядом с ним. — Ты чего?

— Я думал… мамка сказала — хорошо, если пару медяков дадут. А тут…

— Тут больше, — я улыбнулся. — Потому что ты хорошо работал. Завтра придёшь?