— Где сейчас брат? — спросил я. — Точно в Бобровке?

— Скорее всего там, больше негде. Крысолов его всегда при себе держит, не отпускает ни на шаг.

— Чахотка, говоришь. Что за стадия, насколько запущено?

Она посмотрела на меня с удивлением. Явно не ожидала такого вопроса.

— Кашель сильный. Худой весь, бледный, есть почти не может. Лекарь говорил — если не лечить, до весны не доживёт.

Чахотка. Туберкулёз, если по-нашему. Лечится, если поймать вовремя и если есть чем лечить. У меня в арсенале — Дар, который творит с едой интересные вещи. Укрепляющие отвары, восстанавливающие бульоны, эликсиры, которые поднимают иммунитет. Не гарантия, но шанс ему помочь есть и немалый.

Я посмотрел на Ломова.

— Собирай людей надёжных, проверенных, таких, за кого ты голову дашь на отсечение. Десяток, не больше. Коней подготовь. Через полтора часа выезжаем.

— Понял, — он кивнул и повернулся к двери. — Ещё что-нибудь?

— Крысолов мне нужен живым. Это главное. Сейчас закончим, я к своим сбегаю Ярослава и пару ребят возьму. Выходить будем из города по отдельности, чтобы не светиться.

— Разумно, — кивнул Ломов. — И пацана вытащить нужно. Он ни при чём, просто заложник.

Ломов глянул на Марго и вышел. Я слышал, как его шаги загремели по коридору, и как он начал отдавать приказы кому-то снаружи.

Марго смотрела на меня снизу вверх, и в глазах у неё была отчаянная надежда, которой она сама боялась.

— Правда поможешь? — спросила она тихо. — Мишку вытащишь?

— Постараюсь, но обещать ничего не буду — сама понимаешь, как оно бывает. Если Крысолов решит использовать его как щит или как разменную монету — всё может пойти не так.

— Он не будет, — она затрясла головой. — Он трус, Крысолов. Когда его припирают к стенке, он сразу сдаётся и начинает торговаться. За свою шкуру он кого угодно продаст, хоть мать родную.

— Посмотрим.

Я поднялся и направился к выходу. У двери остановился, обернулся.

— Лежи пока, набирайся сил. Когда вернёмся — поговорим о том, что с тобой дальше делать.

— Боярин, — она приподнялась на локте, и голос её звучал надтреснуто. — Спасибо тебе. За то, что спас и за то, что Мишку попробуешь вытащить. Я знаю, ты не обязан, я на тебя нож подняла, а ты всё равно…

— Не благодари раньше времени, — перебил я. — Сначала посмотрим, чем всё закончится.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Во дворе Управы царила суета.

Рассвет только занимался — небо на востоке посерело, звёзды начали гаснуть, но до настоящего света было ещё далеко. В этом предутреннем полумраке метались факелы, ржали кони, звенело оружие.

Я стоял у коновязи и смотрел на эту суету, чувствуя, как гудит от усталости всё тело. Ночь без сна, работа с Даром, напряжение последних часов — всё это навалилось разом, и держался я только на упрямстве. Ничего, в седле отдохну. Или хотя бы подремлю, если повезёт.