Гости ели, пили, переговаривались. Напряжение постепенно спадало. Доски пустели на глазах — фокачча исчезала первой, за ней сыр, за сыром мясо. Даже Зотова взяла второй кусок, хотя и сделала вид, что это ничего не значит.

Первый акт удался.

Пора готовить второй.

Я прошёлся по залу, проверяя, всё ли в порядке.

Елизаров уже вовсю обсуждал с Ярославом поставки сыра — размахивал руками, сыпал цифрами, то и дело хлопал княжича по плечу. Ярик держался достойно, отвечал спокойно, торговался как взрослый. Пару месяцев назад он бы уже пообещал Елизарову полкрепости в придачу, лишь бы тот отстал. Растёт.

Зотова беседовала с женой посадника — вернее, говорила Зотова, а жена посадника слушала и кивала. Так оно обычно и бывало. Аглая Павловна не разговаривала — она вещала, а остальные внимали.

Посадник допивал второй бокал и разглядывал моих официантов с профессиональным интересом. Игнат как раз прошёл мимо его стола, и Михаил Игнатьевич проводил его взглядом, задержавшись на деревянной ноге. Потом глянул на Степана с крюком, на Марго с татуировками. Что-то прикидывал в уме, делал какие-то выводы. Ладно, пусть считает. Мне скрывать нечего.

Мокрицын ел мало, но с видимым удовольствием. Жена подкладывала ему тонкие ломтики мяса и шептала что-то ободряющее. Четыре дня на диете — и человек уже выглядит иначе. Если продержится ещё пару недель, сам себя не узнает.

Щука освоился. Сидел уже свободнее, разговаривал с ювелиром за соседним столом. Тот поначалу дёргался — ещё бы, хозяин порта рядом — но потом успокоился. Щука умел располагать к себе, когда хотел. Рыбьи глаза становились почти тёплыми, голос журчал мягко, и собеседник сам не замечал, как начинал ему доверять. Опасный талант.

Всё шло как надо.

И тут я почувствовал на себе взгляд гостьи, которую Шувалов привёз с собой. Она смотрела прямо на меня, и в её взгляде читалось жадное любопытство. Так смотрят на диковинного зверя, о котором много слышали, но никогда не видели вживую.

Я поймал её взгляд и спокойно, без интереса задержал на секунду. Просто дал понять, что заметил.

Она попыталась выдержать, но на третьей секунде опустила ресницы и потянулась к бокалу.

Вот и всё.

Я отвернулся и пошёл к кухне. У меня полный зал гостей, три перемены блюд впереди и команда, за которой нужен глаз да глаз. Пялится столичная гостья — пусть пялится. Не она первая, не она последняя.

— Матвей, — я остановился у двери. — Как там пицца?

— Первая партия готова, — он вытер руки о фартук. — Вторая в печи, через пару минут будет.

— Хорошо. Начинаем подавать, как только доедят антипасто. Следи за столом Зотовой — когда она отложит салфетку, сразу неси. С неё все глаз не сводят, если ей понравится — остальные следом потянутся.