— Попробуйте. Оно тает во рту.

Она послушалась, и через секунду её глаза расширились.

— Михаил, — она тронула мужа за рукав, — это невероятно.

Посадник, который до этого наблюдал за происходящим с отстранённым видом, взял ломоть и отправил в рот. Пожевал, задумался.

— Интересно, — сказал он наконец. — Очень интересно. Александр, где вы всему этому научились?

— Путешествовал, ваше сиятельство. Много видел, много пробовал. Кое-что запомнил.

Он посмотрел на меня неверящим взглядом, но расспрашивать не стал. Умный человек — понимает, что некоторые вопросы лучше не задавать.

— А хлеб как есть? — подал голос Шувалов от своего стола. — Тоже руками?

— Именно, Пётр Андреевич. Отломите кусок фокаччи — это та, что с розмарином. Макните в масло. Сверху положите сыр или мясо и в рот. А пьядину можно свернуть с начинкой, как блин.

— Руками? — переспросила Зотова ледяным тоном. — Мы что, на ярмарке?

— Мы в «Веверине», Аглая Павловна. Здесь свои правила. Попробуйте — вам понравится.

Она смотрела на меня так, будто я предложил ей станцевать на столе, но я выдержал взгляд, не отводя глаз.

Повисла тишина. Гости замерли, наблюдая за поединком.

Зотова медленно, с достоинством, отломила кусок фокаччи. Обмакнула в масло. Положила сверху ломтик сыра и отправила в рот.

Жевала она долго, с непроницаемым лицом. Потом проглотила и промокнула губы салфеткой.

— Приемлемо, — сказала она.

От Зотовой это была высшая похвала. Зал выдохнул, и все потянулись к доскам.

Я скользнул взглядом по залу. Щука сидел за своим столом и ел молча, но я видел, как он поглядывает по сторонам. Оценивает обстановку, запоминает лица.

Поймав мой взгляд, он чуть приподнял бокал. Я кивнул в ответ.

Хозяин порта в одном зале с посадником и Зотовой. Ест ту же еду, пьёт то же вино. Легализация в чистом виде. Завтра весь город будет знать, что Щука ужинал с лучшими людьми, и никто его не выгнал.

— Кстати, о масле, — я повысил голос, чтобы слышали все. — Оливковое, с юга. Везти далеко и дорого, но у меня надёжный поставщик. Тихон обеспечивает «Веверин» лучшими южными товарами.

Щука замер с куском фокаччи в руке. Он явно такого не ожидал.

Гости повернулись к нему. Зотова смотрела с непроницаемым лицом, но я видел, как она запоминает. Посадник чуть прищурился. Елизаров хмыкнул и потянулся к своему бокалу.

— Хорошее масло, — сказал он громко. — Я такого в городе не видал. Тихон, а мне можешь достать?

Щука откашлялся.

— Поговорим, Данила Петрович.

— Договорились!

Я усмехнулся про себя. Один вечер — и Щука уже ведёт переговоры с Елизаровым как торговец с торговцем.