Он слегка поклонился залу.

— Глеб Дмитриевич Вяземский. Бывший воевода Северной засечной черты. Ныне в отставке.

По залу прошёл шёпоток. Северная засечная черта — это не шутки. Там всю жизнь с кочевниками резались, там слабаки не выживали.

Глеб Дмитриевич повернулся к племяннице и протянул руку. Она поднялась, и я впервые разглядел её как следует. Молодая, лет девятнадцать-двадцать. Тёмные волосы, резкие скулы, прямой взгляд. Держится уверенно, спину не гнёт. Не похожа на тех жеманных куколок, которых обычно возят по приёмам.

— Моя племянница, Екатерина Вяземская, — представил Глеб Дмитриевич. — Дочь моего покойного брата. Приехала со мной и с матушкой погостить к нашему старому другу Петру Андреевичу.

Шувалов кивнул, подтверждая.

Екатерина склонила голову, приветствуя зал. Взгляд её коротко скользнул по мне и отвернулся.

— Рад знакомству, Глеб Дмитриевич, — сказал я. — Екатерина. Добро пожаловать в «Веверин».

— Благодарю, — Глеб Дмитриевич снова обвёл взглядом гостей. — И раз уж я встал, позволю себе вопрос к хозяину.

Он повернулся ко мне.

— Александр, еда выше всяких похвал. Я много где бывал, много чего пробовал, но такого не едал никогда.

— Благодарю, Глеб Дмитриевич.

— Однако, — он сделал паузу, — я человек военный. Тридцать лет в седле, половина из них — в походах и когда я ехал сюда через Слободку, я видел следы пожара на стенах, обгоревшие леса вокруг здания и людей, которые смотрели на нашу карету так, будто готовы были в любой момент взяться за топоры.

Он снова обвёл взглядом гостей.

— И я слышал рассказы. Говорят, позавчера здесь была настоящая война. Кожемяки привели сотню бойцов, чтобы взять Слободку под себя и вы их разбили.

Зал молчал. Все смотрели на меня.

— Так вот мой вопрос, Александр, — Глеб Дмитриевич чуть наклонил голову. — Как? У вас тут трактир, а не крепость. Поварёшки, а не мечи. Как вы остановили сотню головорезов?

Я заметил, как заблестели глаза у гостей. Слухи ходили по городу уже два дня, обрастая подробностями и небылицами. Кто-то говорил, что я в одиночку перебил полсотни человек. Другие— что княжич Соколов привёл тысячу всадников.

А тут — первоисточник. Человек, который был в центре событий.

Все хотели услышать правду или хотя бы версию, которую можно будет пересказывать знакомым.

Я выдержал паузу. Пусть помаринуются.

— Глеб Дмитриевич, — сказал я наконец, — я всего лишь повар. Мечом махать не обучен, строем ходить не умею. В ту ночь я просто делал то, что умею — защищал свой дом и свой трактир.

По залу прошёл смешок. Не поверили. Правильно, что не поверили.