— Хозяин примет одного, — процедил рыжий. — Без оружия. Сброд пусть ждёт здесь.

Ярослав напрягся. Сейчас начнётся торг, уговоры, угрозы… Он знал, как ведутся такие переговоры. Долго, нудно, с бесконечным перетягиванием каната.

Саша не стал торговаться.

— Ярослав! — крикнул он. — Строй клин! Копья к бою!

Тело сработало раньше разума. Вбитые с детства рефлексы, многие дни на тренировочном дворе — всё это взяло верх над удивлением. Ярослав вскинул руку, и дружина за его спиной пришла в движение.

— Клин! — рявкнул он. — Копья!

Двадцать всадников перестроились в считанные секунды. Стук копыт, лязг железа, храп лошадей. Копья опустились, нацелившись на баррикаду, на охрану, на рыжего детину, который вдруг понял, что шутки кончились.

Ярослав занял место в острие клина и почувствовал странную смесь восторга и холодка вдоль позвоночника. Саша использовал его. Использовал дружину Соколовых как инструмент, как молот, которым собирался вбить этих купчишек в землю.

И сделал это мастерски. Одной фразой.

— Погоди! — рыжий попятился, выставив ладони. Самоуверенность слетела с него как шелуха. — Погоди, я передам!

— Передавать будешь на том свете, — Саша говорил спокойно. — Либо сейчас же открываешь ворота, либо мы вас сомнем вместе с ними.

— Открывай! — заорал рыжий, срываясь на визг. — Открывай ворота, мать вашу!

Створки открылись. За ними открылся широкий двор, вымощенный светлым камнем. Богатство, роскошь, порядок.

Саша первым переступил порог.

Ярослав двинулся следом, и дружина втянулась во двор за ним. Грязные сапоги топтали белый камень, копыта оставляли борозды на идеальных дорожках. За хвостами лошадей, как мутная река, хлынула толпа. Слободские, сжимая трофейное оружие, и посадские мужики.

Варвары в храме, подумал Ярослав. Вот что мы такое.

И ему это нравилось.

На крыльце особняка стояли двое.

Ярослав сразу понял, кто перед ним. Первый — Ждан Кожемяка. Высохший, жесткий, как старая коряга, с глазами, в которых не было ни капли страха, только злоба. Он стоял прямо, опираясь на трость, будто принимал парад собственной гвардии.

Рядом с ним трясся его сын Тихон — рыхлый, потный мужчина, который выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

Ярослав натянул поводья, останавливая коня в центре двора. Ситуация была патовой, но двор был их. Слободские перекрыли выходы.

Старик окинул всадников взглядом. В его глазах Ярослав прочитал нескрываемое презрение. Для купца первой гильдии они были грязью, которую занесло ветром в его чистый дом.

— Явился? — голос Ждана скрипел, как несмазанная телега. — С войском? Решил, что теперь ты здесь власть?