— Слышали.

— Достаньте его, — кивнул Саша. — Только живым. Капитану он нужен для допроса.

Толпа с радостным ревом ломанулась в открытые двери особняка.

Ярослав выдохнул, глядя на друга. Это было… страшно. Саша разыграл ситуацию гениально, заставив врага уничтожить самого себя одним лишь словом.

Саша повернулся к здоровяку.

— Тебя как звать-то?

— А? Иван меня зовут. — здоровяк тяжело дышал, глядя на Ждана с ненавистью.

— Золото собери, — Саша кивнул на разбросанные по двору монеты.

— Чего? — опешил мужик. — Мне их подачки не нужны!

— А ты не себе бери, — жестко сказал Саша. — Собери всё до монеты. Пройдешь по улицам, узнаешь, кому на лекаря надо. Раздашь тем, кто нуждается. Под отчет.

Иван замер. Он посмотрел на валяющееся богатство, потом на Сашу. В его глазах появилось понимание.

— Дело говоришь… — пробасил он. — Вернем своё.

Он махнул парням:

— А ну, мужики! Собирай мошну! На лечение пустим!

После того как собрали золото, Саша снова окликнул Ивана:

— Если денег не хватит — пришлешь гонцов со списком. Поможем. Да и вообще… совет соберите из уважаемых людей. Встретимся на днях, обсудим, как дальше жить и работать. Нам дружить надо, Иван, а не враждовать. Соседи мы.

Мужик почесал затылок, глядя на Сашу уже без всякой злобы.

— Мудро. Дело говоришь, — кивнул он. — Лично приду к вам.

В этот момент из распахнутых дверей особняка вывалилась куча-мала. Толпа вытащила упирающегося, визжащего Демида. Внук Ждана был бледен, дорогой кафтан порван, на лице красовался свежий фингал.

— Пустите! Я боярин! Вы не имеете права! Дед! Де-е-ед!

Он увидел родственников и осекся. Ломов брезгливо осмотрел его и кивнул одному из своих сопровождающих:

— Под стражу его. Этот певец нам всё расскажет про «великий замысел».

Стражники споро упаковали Демида, и семейство Кожемяк в полном составе, под улюлюканье толпы, отправилось к воротам. Их империя рухнула за один час.

Когда процессия двинулась к выходу, Ломов подошел к Саше. Капитан выглядел уставшим, вымотанным, но очень довольным.

— Ну и жук ты, Веверин, — покачал он головой. — Я ведь думал — всё, конец. Кровь, бунт, пожарище… А ты всё вывернул так, что комар носа не подточит. И преступников взял, и народ успокоил, и казну пополнил. Хитер.

Он подмигнул:

— Я лично Михаилу Игнатьевичу доложу, что всё решилось миром и законом. С меня причитается.

— Сочтемся, капитан, — улыбнулся Саша. — Главное, чтобы в городе тихо было.

Ломов махнул рукой и пошел догонять своих, чтобы лично конвоировать «дорогих гостей» в тюрьму.

Двор опустел. Остались только свои, да кучка посадских, которые с уважением смотрели им вслед. Ярослав, все еще удивленный происходящим, подъехал к Саше.