Что мне сегодня надеть.

На первый взгляд (читай, для непрофессионала) — это была не задача. Я еду в воскресенье в офис, читать документ, общаться с одной секретаршей и одним мужчиной. Дресс-код указывал на нейтральность.

На второй взгляд — это была одна из самых сложных задач этой недели.

Если я сегодня надену Tom Ford — Беляев это прочитает как «я опять давлю». В пятницу Tom Ford работал. В воскресенье в офисе с одним секретарём он будет работать против меня — у меня не останется, чем давить в следующую пятницу. Я свой главный козырь сегодня сожгу зря.

Если я сегодня надену вчерашнее худи и кеды — Беляев это прочитает как «она расслабилась». Это было бы хуже, чем Tom Ford. Я профессионал. Расслабляться в офисе клиента я не имею права.

Мне нужно было промежуточное состояние.

Я открыла шкаф.

Тёмные джинсы — есть. Хорошие, итальянские, по фигуре. Чёрная водолазка тонкого трикотажа, которая у меня в моей жизни ровно для таких случаев — когда нужно не наряжаться, но и не казаться домашней. Чёрные сапоги до колена на низком каблуке (читай, два с половиной сантиметра, чтобы я не выглядела ниже Беляева в его офисе).

Минимальный макияж. Тушь, лёгкая бронзовая помада (не красная — это я Беляеву на сегодня прощаю). Без хвоста. Волосы распущенные.

Я посмотрела на себя в зеркало.

В зеркале — Ева Корецкая в её формате «никаких заявлений, ровно одна женщина с папкой в руке».

Это было то, что нужно.

Я подошла к столу и взяла одну тонкую папку, в которой у меня были мои предварительные пометки по «Северному». Их я в его офисе оставлять не собиралась. Их я брала с собой, чтобы у меня было ощущение, что я приехала не за документом Беляева, а к моему общему рабочему процессу.

Это была иллюзия.

Я этой иллюзией пользовалась.

* * *

В пятнадцать ноль ноль я въехала на парковку «Северного».

Парковка была пуста. У них в башне в воскресенье работают четыре этажа из шестидесяти двух, и из этих четырёх три — это охрана и техслужба. Четвёртый — это сорок второй этаж, на котором сегодня в пятнадцать ноль ноль находились ровно два человека.

Я заранее снимаю с себя моральные иллюзии. Юлия Калинина приехала ради этой встречи в воскресенье. У нее выходной в воскресенье и, по моим оценкам за пятницу, есть муж, дети, и нормальная человеческая семья, в которой воскресенье в три часа дня считается семейным временем.

Юлия Калинина пожертвовала своим воскресеньем ради того, чтобы у меня в офисе Беляева было два часа в присутствии третьего лица.

Я этой жертвой профессионально дорожила и отдельно мысленно сделала пометку — в среду отправить Юлии цветы. Без подписи. С маленькой карточкой «спасибо за профессионализм».