Я рассмеялась. В моей кровати. С мужчиной, которого я год профессионально ненавидела. Без контроля, без брони, без дистанции.

Он повернулся на бок, подпёр голову рукой и стал меня разглядывать с тем выражением, от которого у меня опять что-то сжалось внутри — и на этот раз не от желания, а от того, чему у меня до сих пор не было названия.

— Скажу одну вещь, и не вздумай острить.

— Слушаю.

— Я тебя год ждал. Я бы ждал ещё. Я тебе это говорю не чтобы ты что-то почувствовала. Я для протокола. Чтобы у тебя было записано — я никуда не денусь, и я тебя из этой кровати утром не отпущу, пока ты со мной не позавтракаешь.

Я должна была сейчас сказать что-нибудь, что вернуло бы мне дистанцию. Что у нас это была одна ночь. Что мы взрослые люди. Что у меня агентство, а у него холдинг, и мы не будем усложнять.

Я открыла рот, чтобы это сказать.

— На завтрак у меня есть яйца и хлеб из пекарни в Жуковке. Я делаю хорошую яичницу.

— Это значит «да»?

— Это значит «у меня есть яйца и хлеб».

— Это значит «да».

Я не стала спорить.

Я уснула на его плече раньше, чем успела придумать, как мне утром сделать вид, что ничего не было.

* * *

Утром я проснулась первой.

Это важно. У меня правило — я просыпаюсь первой. Я не из тех женщин, которых застают спящими с открытым ртом.

Я додумала эту мысль и споткнулась, потому что ровно год назад меня застали именно так, и фотография этого до сих пор лежала в телефоне человека, который в эту секунду спал в моей постели, на животе, лицом ко мне, с рукой, закинутой на то место, где я только что лежала — как будто даже во сне проверял, на месте ли я.

Я смотрела на него и проводила быструю инвентаризацию.

Первое. Я переспала с Кириллом Беляевым. По-настоящему, в этот раз, с моей собственной чистой головой, без четырёх бокалов вина.

Второе. Это было лучшее, что у меня было в этой категории за двадцать семь лет. Я этот факт признала и тут же от него отшатнулась.

Третье. У меня с этим мужчиной очень скоро состоится рабочая встреча, на которой я презентую PR-стратегию его холдинга. Постель и работу путать нельзя.

Четвёртое, самое неудобное. У меня в груди, пока я смотрела на него спящего, было одно огромное тёплое опасное чувство, которое я обещала себе не испытывать ни к одному мужчине после моего отца, который ушёл, когда мне было восемь.

Я запихала четвёртое обратно в папку, в которой храню всё, чего у меня в жизни в принципе не должно быть.

Я тихо встала и пошла на кухню делать яичницу.

Я решила одну вещь, обманывая саму себя с профессиональной лёгкостью.

Это была одна ночь. Прекрасная. Я взрослая женщина, я могу себе позволить одну прекрасную ночь. Это ничего не меняет. Мы не пара. Я сделаю яичницу, мы позавтракаем как взрослые, он уедет, и в понедельник мы продолжим работать как профессионалы.