Я подозревала, что Полина мне его сейчас сообщит.

* * *

Полина вошла.

В её обычной форме — джинсы с высокой посадкой, белая рубашка с распахнутым воротом, тёмный пиджак внакидку. Минимальный макияж. Очки её обычные, в тонкой металлической оправе.

Но была одна новая деталь. На безымянном пальце правой руки...

— Привет, присаживайся.

Полина села.

Света принесла два кофе, поставила на стол и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Полина взяла свой кофе. Сделала один глоток. Поставила обратно.

— Ева. Я тебе одну вещь скажу, и ты не вздумай делать большое лицо.

— Светлова, слушаю.

— Мы с Артёмом в эту субботу расписались.

Я отложила ручку.

Очень аккуратно.

Не из шока. Из уважения к моменту.

— Светлова.

— Корецкая.

— Повтори.

— Ева, я не буду повторять. Ты всё слышала. Я всё сказала. Мы с Артёмом в эту субботу расписались.

— Полина, без свадьбы?

— Без свадьбы. Тихо. Без гостей, без платья, без ведущего, без банкета, без фотографа. Подъехали в ЗАГС в Хамовниках в одиннадцать утра, отдали документы, расписались, вышли, поехали домой. У нас в эту субботу в спальне Барсик первый узнал — у меня после росписи кольцо упало с тумбочки на пол, и он на него полез как на новую игрушку.

— Полина.

— Что.

— Барсик был свидетелем.

Я смотрела на лучшую подругу и понимала:

Полина Светлова в эту среду в моём кабинете на Никитской в одиннадцать тридцать перестала быть Полиной Светловой. Она уже три дня была официально женой — Полиной Северовой.

Это было крупное смещение.

И я впервые за последние полгода обняла её первой.

Не вежливо, не на публику, не в формате «приветственное объятие у входа». По-настоящему — обеими руками, крепко, с упором подбородка ей в плечо. И не отпускала примерно тридцать секунд.

Полина в моих руках тихо рассмеялась.

— Корецкая.

— Светлова. Северова. Тьфу. Я не знаю, как тебя звать.

Я её отпустила.

Мы обе вернулись на свои места. Я в своё рабочее кресло. Полина — на стул для посетителей напротив.

И тут я заметила, что в моих глазах застыли слёзы, которым я обычно не позволяю работать на территории своего собственного офиса.

Я их незаметно вытерла указательным пальцем.

Полина это заметила и тоже вытерла свои.

Мы обе сделали вид, что у нас ничего особенного не произошло.

Это был наш собственный способ работать с эмоциями.

* * *

— Полина, а мама Артёма?

— Цитирую: «Артём. У меня в жизни главное знать, что у тебя есть правильная жена. Это самое важное знание. Всё остальное — детали. Иди ужинать. Я тебе котлет нажарю.»

Я беззвучно засмеялась.

— Полина. У мамы Артёма котлеты в этой ситуации работают как высшая форма эмоциональной поддержки.