Мое тело сработало инстинктивно. «Боевое Чутьё» взвыло тревогой. Отступать было бесполезно. Вместо этого я рванул навстречу атаке, подставив предплечье чуть выше запястья противника.Одновременно основанием ладони нанёс короткий, тычковый удар в солнечное сплетение. Блок и контратака слились в одно стремительное движение.

Каэл отпрыгнул назад, на его лице мелькнуло искреннее изумление. Мой удар, хоть и не был сильным — я не стремился травмировать спарринг-партнёра, — оказался на удивлениеточным и неожиданным.

— Где ты этому научился? — спросил он, потирая грудь.

— Нигде. Только инстинкты. — честно ответил я.

— Хм. Интересные инстинкты. Ладно, повторим. Но теперь я буду готов.

Еще час пролетел незаметно, пока мы оттачивали защитные приемы и контратаки. Каэл оказался блестящим наставником:хладнокровным, выверенным, беспощадным в своей точности. Он выявлялмельчайшие недочеты в моей стойке, в каждом шаге, в малейшем смещении веса. Но сегодня я был словно губка, жадно впитывающая каждое его слово и движение. Мое тело запоминало не просто приемы, а саму суть боя, его физику.А «Боевое Чутьё» достраивало эту картину, подсказывая то, что ускользало от логики.

Когда Горст вернулся, мы оба были мокрыми от пота и довольными.

— Ну что, научил его чему-то, сынок? — спросил капитан, окидывая нас орлиным взглядом.

— Он… способный ученик. — после паузы ответил Каэл. — Очень способный.

В его голосе не было ни лести, ни зависти. Только констатация факта. И для меня это прозвучало лучше любой похвалы.

Тренировка закончилась, когда солнце уже стояло в зените, а город проснулся окончательно.Я шёл домой, утомлённый, но довольный.Тело ныло от напряжения, спина приятно горела — словно от отметки хорошо проделанной работы.

Впервые за долгое время я не спешил, не стремился поскорее убраться с улиц. Я шёл, внимательно оглядываясь по сторонам. И город смотрел на меня.

Это был уже не тот взгляд, к которому я привык. Раньше меня либо игнорировали, либо смотрели с презрением, как на жалкого лентяя и неудачника. Теперь всё изменилось.

Мужчины, чинившие забор у дома, прервали работу и кивнули мне с молчаливым, но одобрительным уважением. Женщина, выносившая ведро с помоями, смущённо улыбнулась, увидев меня и что-то быстро сказала своей маленькой дочери. Девочка уставилась на меня широко раскрытыми глазами, полными благоговения, и помахала рукой. Я смущённо помахал в ответ.

— Доброго здоровья, Макс. — окликнул меня седой старик, сидевший на лавочке у входа в пекарню. — Тренировка удалась?

— Стараемся. — ответил я, даже не поняв, кто это.