Укатилося красное солнышко

За горы оно да за высокие,

За лесушка оно да за дремучии,

За облачка оно да за ходячии,

За часты звезды да подвосточные!77

Не менее важно отметить обращение к стихийным силам — солнцу, звездам, ветрам, земле, облакам, — что говорит о древних языческих корнях желей. Есть в них и обращение к смерти, которая представляется как некое антропоморфное существо: «крадучись шла, злодейка-душегубица, по крылечку ли она да молодой женой, по новым ли шла сеням да красной девицей…» И эта «злодейка — скорая смерётушка» забирает самое дорогое. От смерти пытались откупиться, предлагая ей любые сокровища:

Не жалею я гулярна цветна платьица;

Ты жемчужную возьми мою подвесточку,

С сундука подам платочки левантеровы,

Со двора возьми любимую скотинушку!78 —

причитает жена по мужу.

В этом плаче-причитании есть и ответ смерти, которой ничего не нужно, она не за тем в мир людей пришла. Решение смерти окончательно, ее ничем не разжалобить и не задобрить.

Подобные плачи не только прекрасный образец устного народного творчества, но и пример древнейшей вербальной магии, основные принципы и мотивы которой сохранялись и передавались из поколения в поколение, возможно, не одну тысячу лет. Эти традиции хранили специальные плакальщицы, которых нанимали на время похорон.

Другая сторона погребального обряда — это ритуалы, призванные обезопасить живых от губительного влияния смерти, которая до момента погребения находится рядом с умершим. Да и сами покойники, по поверьям славян, могли вернуться с кладбища, но не живыми людьми, а выходцами из мира смерти — навьями и упырями. Поэтому делалось все, чтобы не допустить этого возвращения: покойника выносили ногами вперед, а в далеком прошлом был обычай для этого разбирать стену, чтобы не проносить гроб там, где ходят живые люди. И покойный, если захочет вернуться, не найдет дорогу в избу. Не только славяне, но и многие другие народы считали, что выходцы из иного мира и нечистая сила могут вернуться только той дорогой, что ушли.

Смерть и дровосек. Цветная литография. 1888 г.

The Rijksmuseum

После того как гроб с телом вынесен, а покойный в очередной раз оплакан, похоронная процессия отправлялась на кладбище, а вслед ей разбрасывали еловые ветки иглами по ходу движения. Этот ритуал и сейчас еще сохраняется во многих местах. Скорее всего, он был предназначен, чтобы воспрепятствовать возвращению души. Но это не точно, так как мифологические истоки этого, несомненно, языческого обряда затерялись в истории.

Непонятен и другой обычай, еще в XIX веке сохранявшийся в деревнях. С древнейших времен усопшего на кладбище отвозили на санях, независимо от времени года. Как сани связаны с дорогой на тот свет, остается только гадать. Причем в прошлом часто сани оставляли на могиле, перевернув полозьями вверх, до сорокового дня или до установки креста. Возможно, сани в мифологическом сознании людей оказались достойной заменой ладьи.