А в более ранние времена вязание наузов было повсеместным занятием, такая магия практиковалась не только профессиональными колдунами, но и обычными людьми. В сборнике поучительных слов XVI столетия написано: «Немощ волшбою лечат и наузы и бесом требы приносят, и беса, глаголемаго трясцю (лихорадку) творят отгоняющи… Се есть проклято. Того деля многи казни от Бога за неправды наши находят; не рече бо Бог лечитися чаровании и наузы, ни в стречу, ни в полаз, ни в чех веровати: то есть поганско дело»66.
Так как, в отличие от простых заговоров, наузы были материальным свидетельством колдовства и вещественным доказательством, то упоминались они в разных документах XVII века довольно часто. Причастных к вязанию наузов колдунов наказывали жестоко, но наузничество не утрачивало свою популярность, в том числе среди простого народа. Традиции, способы вязания разных узлов, заговоры, которые читаются при этом, передавались из поколения в поколение. И даже в нашей речи сохранились выражения, напоминающие о магии наузов: «зря я с этим связался», «завязывай этим заниматься», «с кем ты связалась», «узелок на память», «нити судьбы связались в тугой узел», «нас судьба связала». Или в адрес неудачно поженившейся пары: «сами связались, сами и развязывайтесь».
Глава 2
Под сенью Лады. Любовная магия
Важной областью применения женской магии были отношения между мужчиной и женщиной, все, что связано с любовью, браком и семьей. Покровительницей этой сферы нашей жизни считались богиня Лада и ее дочь Леля (или сын Лель, согласно «кабинетной» мифологии). Хотя тут все неоднозначно.
А была ли Лада?
Серьезные исследователи дохристианской истории Руси уже в XIX веке сомневались в реальности богинь Лады и Лели, считая их выдумкой энтузиастов, стремящихся возродить славянские мифы и сделать это по аналогии с древнегреческими. А там были богиня любви Афродита и зажигающий сердца страстью Амур. Вот и искали в древних текстах аналоги этих божеств. Так, исследователь славянского быта А. С. Фаминцын (1842–1896) считал Ладу богиней брака и веселья и непременной участницей весенних и свадебных обрядов. Напротив, Е. В. Аничков (1866–1937) отрицал существование и Лады и Лели, считая эти имена просто рефренами русских обрядовых песен: «ой, лада-лада, ой, лели-люли». Аничкова поддерживал и неоднократно упомянутый нами известный собиратель письменных источников Древней Руси Гальковский: «В памятниках ХVI–XVII веков встречаются имена богов, но писатели употребляют их по старой памяти, искажают, прибавляют несуществовавших богов, каковы Лада, Полель и проч.»67. По его мнению, созвучия «лада» и «лели-люли» встречаются исключительно в припевах песен и, возможно, стали своеобразной народной модификацией церковного «аллилуйя». Не упоминаются божества Лада и Леля и в древних летописях, в том числе и в истории, рассказывающей о создании князем Владимиром незадолго до крещения капища, где он установил изображения наиболее важных для русичей божеств. Макошь там упоминается, даже идол Семаргла был, а вот о Ладе нет ни слова.