К имени относились настолько серьезно, что считали, будто оно обладает собственной магией и самостоятельностью, даже некоторой независимостью от человека. Оно может существовать само по себе и в то же время обладать качествами человека, его носящего. То есть имя — это своеобразный магический двойник. Так, советский филолог В. Н. Топоров рассказывает об одном интересном обряде, который еще в XIX веке встречался в белорусских деревнях. Если по какой-то причине новорожденного невозможно было отнести в церковь (холодное время года, большое расстояние), тогда туда шел крестный. Священник «наговаривал» весь ритуал крещения в шапку, в том числе произносил имя ребенка и кропил головной убор святой водой. Крестный приносил домой наговоренную шапку и надевал ее на ребенка. С этого момента малыш считался окрещенным по православному чину. В этом ритуале даже священник следует традициям древней языческой магии, а в силе его наговора не сомневается никто. То есть священник, по сути, выполнял функции волхва39.
В дохристианской древности ритуал наречения имени сопровождался представлением ребенка всем стихиям, олицетворяющим благие силы: Небу, Матери-земле, огню в печи и воде в роднике. В чем конкретно состоял этот обряд, мы сейчас можем только гадать, но смысл его ясен: народившееся дитя должно стать частью Вселенной и получить защиту сверхъестественных сил.
В далеком прошлом у славян, как и у многих первобытных народов, было принято в детстве давать детское имя или прозвище, которое менялось после обряда — инициации, вступления во взрослую жизнь. Это вполне соответствовало мифологическим представлениям о том, что инициация — это символическая смерть ребенка и последующее рождение нового, уже взрослого человека. Прошедший инициацию менял не только статус, но и одежду. Так, девочка надевала женскую юбку — поневу, волосы заплетались в одну косу, которую девушка расплетала на две перед свадьбой. Мальчик получал мужской пояс, с мужскими оберегами. Менялась не только одежда, менялось и имя.
В эпоху средневековой Руси этот обычай уже исчез в связи с обрядом крещения, когда дети почти сразу после рождения получали постоянные имена. Однако отголоски переименования остались. Детей все так же называли детским, уменьшительным именем, или, как еще говорили, полуименем: не Иван, а Ванька или Ванятка, не Алексей, а Алешка, не Катерина, а Катька. Это уменьшительное и приниженное имя в подростковом возрасте заменялось на более взрослое: Ваня, Ванюха, Леха, Алеша, Катя и т. д. А взрослых называли полным именем, но особой честью и демонстрацией уважения было величание, то есть называние по имени и отчеству. Так обращались не только к самым уважаемым членам рода. Так, во время ритуальных праздников, летних хороводов, зимних посиделок величание было принято между девушками и юношами, как демонстрация особого отношения.