Можно с большой долей уверенности предположить, что в древнем языческом заговоре вместо Богородицы упоминалась другая богиня или богини, отвечающие за появление новой жизни. Если обратиться к мифологическим источникам, то, вероятнее всего, это были сами Рожаницы.
Появившегося на свет ребенка омывали водой, причем делалось это не только в целях гигиены. Вода в представлениях наших предков обладала очищающей силой, она была призвана смыть с новорожденного ауру иного мира, к которому он принадлежал до рождения. Недаром же магия воды используется и в обряде крещения. Омывание младенца в бане, конечно же, не обходилось без заговора, он придавал воде не только бо́льшую силу, но и нужную направленность действия. То есть наговоренная вода несла энергию «заветных слов», передавая волю повитухи, знахарки ребенку, который должен расти здоровым и сильным. Вот такой пример заговора приводит Майков: «Бабушка Соломоньюшка Христа парила да и нам парку оставила. Господи благослови! Ручки, растите, толстейте, ядрянейте; ножки, ходите, свое тело носите; язык, говори, свою голову корми. Бабушка Соломоньюшка парила и правила, у Бога милости просила. He будь сидун, будь ходун; банюшки-парушки слушай: пар да баня да вольное дело! Банюшки да воды слушай. He слушай ни уроков, ни приговоров, ни урочищев, не от худых, не от добрых, не от девок пустоволосок. Живи да толстей, да ядряней».
Обратите внимание: и в этом заговоре хоть и есть отсылка к христианским персонажам, но акцент делается на магическую силу воды и бани: «банюшки да воды слушай». И саму женщину после родов три дня водили в баню париться, чтобы смыть скверну и намыть здоровья и долголетия.
Вплоть до конца XIX века в деревнях был распространен магический обряд «перепекания» ребенка. Если малыш родился недоношенным или слабым и болезненным, то считалось, что в материнском чреве он не дозрел и его надо «допечь». Ребенка обмазывали ржаным тестом, оставляя для дыхания открытыми рот и нос, и на хлебной лопате отправляли на несколько мгновений в теплую, прогоревшую печь. Иногда трижды проносили над горячими углями. Обряд этот символически уподоблял ребенка хлебу, и магия огня, горевшая в священной печи, должна была придать ему силы и здоровье.
При этом обязательно произносили ритуальные «заветные слова» заговора. Нередко разыгрывалось даже целое представление, в котором участвовала знахарка, свекровь или другая пожилая женщина и мать ребенка. Вопросы и ответы в этом диалоге задавали нужный ритм и время прогрева дитя на лопате. Мать спрашивала: «Что делаешь?» Знахарка отвечала: «Хлеб пеку» — и отправляла лопату в печь. На что мать говорила: «Пеки, пеки да не перепеки», и знахарка вынимала лопату из печи. Так повторялось три раза. В некоторых местностях роли менялись и «перепекала» ребенка сама мать, а спрашивала ее свекровь.